Оружие Вёльвы - Елизавета Алексеевна Дворецкая

– Конечно, жива, конунг. Ей всего двадцать лет, и она – самая прекрасная девушка Свеаланда. Фрейя не откажется от такого облика. Она будет хранить и оберегать тебя еще много-много лет.

– Что ты несешь, недоумок, – несмотря на слабость, Бьёрн ухмыльнулся дрожащими губами. – Помешался от радости, что нам уже готовят погребальный корабль?

– Корабль нам не понадобится. Ты ведь не собираешься умирать.

– Трудхильд помолодела? Окунулась в Источник Норн и выскочила молоденькой козочкой?

– Госпожа Унн всегда молода. И теперь у нее новое тело, полное сил.

Некоторое время Бьёрн молчал, прикрыв глаза. Потом открыл их.

– Так ее забрала Хель…

– У тебя есть вирд-кона. Молодая и сильная. Ты скоро поправишься.

Конунг еще помолчал.

– От них кто-то приехал?

– Да, вот этот лосось! – Хольти оглянулся на Идмунда и знаком подозвал его ближе; тот опустился на колени рядом с рабом. – Это ее родной брат.

– Чей?

– Госпожи Ингвёр, которая теперь госпожа Унн.

Бьёрн покосился на парня:

– Они велели еще что-то передать?

– Да, конунг, – робко зашептал Идмунд. – Моя сестра Ингвёр взяла веретено и готова тянуть дальше твою нить, но для этого тебе самому нужно… Они сказали, что Ингвёр взяла нить, но теперь ей нужно заново привязать эту нить к тебе. Не мог бы ты… Но я вижу, что не можешь… – удрученно закончил он.

– Я должен туда поехать?

Бьёрн помнил, что после смерти первой госпожи Унн его позвали в Дубравную Горку и заново обматывали нитью под пение заклятий.

– Они сказали, что так нужно…

– Что же ты не привез ее сразу сюда? – упрекнул его Хольти. – Вы могли бы догадаться, что конунг сейчас не в силах разъезжать!

– Ее нельзя сюда везти! Тогда все сразу узнают, что она – вирд-кона. А тут в Уппсале, мать сказала, есть друзья Медвежьего Эйрика, и если до него дойдет, кто такая вирд-кона конунга… Это же очень опасно для нее и для него!

– Да, ей сюда нельзя соваться, – подтвердил Бьёрн.

– Как-нибудь тайком… – начал соображать Хольти; в воображении его мигом возникла девушка, завернутая в плащ, которую он везет перед седлом, крепко обняв. – Я мог бы за нею съездить…

– Никто не поверит, что тебе досталась такая невеста! – хмыкнул конунг. – И что я на пороге Хель решил опять жениться – тем более.

– Мы скажем, что это невеста Бьёрна Молодого, – быстро подсказал Хольти. – Ему она как раз под стать.

– Нет. – Бьёрн конунг помолчал и подумал. – Нечего впутывать этого мальца, он ненадежен…

Пока конунг не встретится с новой вирд-коной, он не выздоровеет, а пока он не выздоровеет, ему не под силу поездки. Если же ждать слишком долго, то небесная нить оборвется и он просто умрет, на радость рыжему ублюдку.

– Мы сделаем по-другому, – сказал наконец Бьёрн. – Давай, снимай с меня эту сорочку… ее все равно пора бы постирать… и отправляйся с этим лососем. Скачи так, чтобы только ветер в ушах свистел. Приедешь к ним… а они тебе скажут, что дальше.

* * *

Услышав, что с Идмундом прибыл конунгов раб, Ингвёр испытала досаду. Три дня она провела в большом волнении, ожидая настоящего превращения в вирд-кону, для чего нужно свидание с «питомцем», и вот – вместо конунга приехал раб!

– Но почему Хольти? – возмутилась она. – Этот лосось не смог толком объяснить, что нам нужен сам конунг?

– Думаю, конунг не может сейчас покинуть дом, – попыталась успокоить ее мать. – Если он сильно расхворался… удача будет, если он доживет… Нужно побыстрее все сделать.

Это же подтвердил Хольти, будучи допущен в дом. У очага стояла Ингвёр – в новом синем платье, гордая и надменная, истинная норна. Среди бус ее ожерелья появились две новые подвески: одна изображала жезл вёльвы, а другая – маленький стульчик со спинкой, «сидение вёльвы».

Другие женщины, постарше, выстроились за ее спиной. По воле норн теперь она, самая молодая, заняла в этом доме главенствующее положение.

– Привет и здоровья тебе, госпожа Ингвёр! – Хольти знал, что теперь должен поклониться ей первой. – С большой печалью встретил конунг весть о том, что госпожа Трудхильд призвана Фрейей в число ее помощниц, а тебе он шлет свой почтительный привет и надеется, чтобы ты не хуже нее сможешь нести обязанности его вирд-коны и даровать ему еще много лет жизни и славы.

– Привет мой конунгу! Здоровье не позволило ему приехать самому?

– Увы, нет. С тех пор как госпожа Трудхильд исторгла свой дух, он не имеет сил даже встать с постели. Он очень ждет твоей помощи.

– Мы не должны медлить, – посоветовала Бергдис, видя на лице дочери досаду. – Иначе можно не успеть. Конунг дал тебе что-нибудь? – обратилась она к Хольти.

– Он дал мне свою сорочку и приказал ее надеть. Он сказал, что поскольку я принадлежу ему, то в его сорочке я буду все равно что он, только пошустрее, – добавил Хольти, видя удивление на лицах женщин вокруг.

– Так можно, – подтвердила Льотунн. – Не куксись, Инге, конунг ведь не жениться его прислал.

Ингвёр не выдержала и рассмеялась. Ей причиняло досаду, что в начале своего пути она не получит самого конунга. Она уже воображала, как славно будет ей, юной девушке, повелевать властным стариком; думая об этом, она чувствовала себя настоящей богиней. Конунг, правящий Свеаландом вдвое дольше, чем она живет на свете, выпивший жизнь нескольких своих младших родичей, переживший вот уже двух вирд-кон, станет малым ребенком в ее руках! От нее получит новую жизнь! Затесавшийся между ними раб казался ей совершенно лишним.

– Это не раб, это конунг, – терпеливо пояснила Льотунн. – Старый, как дубы на мысу у Кувшинковой заводи, и одновременно малый, как новорожденный. Ничего не выйдет, если ты будешь видеть в этом парне раба, а не конунга. Лучше забудь, что ты его знаешь. Соколиный убор тебе поможет.

Ингвёр только вздохнула и бросила на Хольти недовольный взгляд. Будь кто-нибудь другой, незнакомый человек, ей было бы легче видеть в нем конунга. Но не замечать Хольти ей будет трудно.

Хольти ждал снаружи, слушая, как внутри теплого покоя стучат бубны и раздаются знакомые вопли. Потом высунулась молоденькая девушка и позвала его – новая младшая из помощниц, сменившая Ингвёр.

С конунговой рубашкой в руках, Хольти вошел. В середине помоста стояло трехногое сидение, а на нем восседала «малая вёльва». Та же была синяя накидка, тот же соколиный убор – птица на голове, кожаная бахрома, закрывающая лицо. Но хотя Хольти не впервые увидел эту загадочную фигуру женщины-птицы, сознание того, что под всем этим ныне скрывается Ингвёр, почему-то лишь добавляло жути. Стройная даже под