Лин Хэйр-Серджент - Хитклиф

— И вы впустили его сюда.

— Один-единственный раз. Они обнялись, на этой постели. И я могу засвидетельствовать, что они уладили-таки свою вражду и поняли друг друга наконец. Они даже простили друг другу — на свой манер, — ибо то, что они называли любовью, обычным людям показалось бы убийством. На её предплечье, которое он нежно сжимал, остались синяки с куриное яйцо! Но и она убила бы его, если бы смогла, чтобы утащить за собой. Так она и сказала в ночь своей смерти.

— Они встретились. И что потом?

— Потом? Что могло быть потом? Она разрешилась девочкой и умерла ещё до зари.

Тут Эмили подалась вперёд и начала было говорить, потом еле заметно улыбнулась и тряхнула головой.

— А, вы подумали о мистере Эдгаре. Да, он ужасно убивался. Сидел у тела покойницы день и ночь, пока её не закопали на кладбище. Не в склепе — она просила похоронить её так, чтобы ветер с пустошей колыхал над нею траву.

— А Хитклиф?

— Ну, двадцать лет он мучился сам и мучил других. Он как мог мстил обеим семьям и под конец всеми правдами и неправдами завладел обоими имениями. Он чуть не помешал моей хозяйке выйти за Гэртона, сына Хиндли — этот злодей не мог примириться с тем, что дети его старых врагов будут счастливы. Но он умер раньше, чем сумел осуществить свой замысел. Мисс Кэти являлась ему после смерти (мистер Локвуд свидетель) и сжила-таки его со свету, и теперь они лежат в одной могиле. А другие говорят, якобы они и не в могиле вовсе, а по-прежнему бродят в пустошах. Миссис Дин покачала головой и тронула уголок глаза, словно смахивая слезу.

— И всё?

— Всё. Кроме того, что мистер Локвуд вернулся и собирается жениться на моей хозяйке, так что, слава Богу, она не останется одна-одинёшенька после моей смерти.

Вдруг старушка изменилась в лице и повернула голову набок, поближе ко мне. На этот раз слёзы и впрямь текли по её щекам.

— Мистер Локвуд меня простил. А вы?

Я ждала подобного вопроса (хотя и не в такой форме), поэтому ответ приготовила заранее.

— Мне нечего вам прощать. Меня эти события не затронули. Но я могу высказать своё мнение, особенно теперь, когда вы рассказали всю историю до конца. — Я похлопала старушку по руке. — Я уверена, что вы поступили правильно.

Она с усилием приподнялась над подушкой и сощурилась на Эмили.

— А вы, мисс? Такая мрачная и молчаливая в углу? Что думаете вы?

Эмили без улыбки ответила:

— Извините, но я не думаю, чтобы вас в самом деле интересовало моё мнение.

Миссис Дин направила на Эмили указующий перст.

— Выйдите на свет, чтобы мне вас рассмотреть.

Эмили без колебаний встала и придвинула стул к кровати, напротив меня, так что свет из окна теперь падал прямо ей в лицо.

Несколько секунд миссис Дин молча её изучала.

— Ах, ах! — воскликнула она наконец и выразительно прищёлкнула языком. — Возможно, вы правы. Может быть, мне и впрямь не стоит выслушивать ваше мнение. Иногда молчание лучше. — Покачав головой, она закрыла глаза.

Она больше не открывала их и не говорила. Через минуту-другую я встревожилась и посмотрела на Эмили.

Та безучастно пожала плечами. В комнату вошла миссис Эрншо и ласково похлопала миссис Дин по плечу. Старушка приподняла веки, но не проронила ни слова.

— Вы утомлены, Нелли? Она устала, — тихо обратилась к нам хозяйка Скворцов. — Оставим её одну. Сейчас она, скорее всего, начнёт заговариваться. Позвольте пригласить вас вниз и предложить чаю.

— Это кто начнёт заговариваться, барышня? Я? — резкий голос заставил нас вздрогнуть. — Да у меня сегодня утром больше разумения, чем у вас в лучший ваш день!

Миссис Эрншо улыбнулась нам.

— Ладно, так в чём дело, Эллен?

— Только в том, что я должна ещё передать письмо.

— Мисс Бронте здесь; они ждут.

Миссис Дин положила руку на пачку жёлтых листков. Дрожащим, но уверенным жестом она протянула её вперёд.

— Вот, — сказала она, — по справедливости оно должно достаться вам.

Эмили взглянула на меня и слегка улыбнулась моему нескрываемому изумлению, потом поклонилась и взяла протянутую ей рукопись.

— Да, — сказала она. — Я возьму. Спасибо. Она свернула рукопись в трубку, положила в карман и застегнула на пуговицу.

Не глядя больше на Эмили, миссис Дин откинулась на подушку и закрыла глаза.

За чаем мы узнали, что свадьба действительно не за горами, и смогли поздравить участников. Счастливая пара уговаривала нас погостить подольше, потом, отчаявшись, предложила воспользоваться экипажем, но мы отклонили оба предложения, сказав, что погода замечательная и мы предпочтём прогуляться — отсюда до нашего дома, если идти через поля, не более трёх миль.

Мы долго оборачивались и улыбались новым друзьям, которые стояли на пороге и махали нам. Но когда наконец они скрылись из глаз, я не сдержалась и выплеснула наружу переполняющие меня чувства. Мои отношения с сестрой в последнее время безнадёжно испортились, повредить им уже ничто не могло, поэтому я позволила себе удовольствие высказать всё, что накипело в моей душе. Впрочем, как ни остры были мои уколы, они не могли уязвить сестру.

— Эмили, я отказываюсь простить или хотя бы понять твоё поведение! Как ты могла оставить письмо Хитклифа у себя? Ладно бы из вежливости притворилась, что берёшь его у миссис Дин, но потом! Это возмутительно! Ты должна была вернуть его миссис Эрншо или хотя бы предложить; я видела, она этого ждала!

— Вернуть? Разве оно когда-нибудь ей принадлежало? Какое ей дело до Хитклифова письма?

— Спроси лучше, какое дело тебе! Это семейный документ, и должен остаться в семье.

— Разве Эрншо приняли Хитклифа в свою семью? Что-то я о таком не слышала. По-моему, даже после его смерти дело обстоит совсем наоборот. К тому же письмо отдала мне женщина, владевшая им на протяжении последних шестидесяти лет; она единственная из живущих имеет право им распоряжаться.

Но я упрямо продолжала:

— А как ты вела себя с милой старушкой! Жестоко, иначе не назовёшь! Как могла ты отказать ей в желанном утешении, которое ничего бы тебе не стоило!

Эмили фыркнула.

— Эта «милая старушка» лгала.

— Что?!

— Кривила душой. Лгала. Ты знаешь, что это значит: говорила неправду.

— О чём же, скажи на милость? Она созналась в своей лжи; это больше не ложь.

— А, ты про спрятанное письмо. Я не об этом.

— О чём же, в таком случае?

— Я говорю о её изложении последующих событий.

— Но что же здесь неправда? Миссис Дин тайно спрятала письмо; всё остальное происходило прилюдно. Хитклиф любил и проиграл. Кэти умерла, родив дочь Кэтрин. Хитклиф расправился с врагами. Где тут место для лжи?