Дина Джеймс - Сцены любви

– Я всегда говорил, что американцы не могут играть Шекспира, но сейчас я вынужден взять свои слова обратно. И рад этому.

– После спектакля мы устраиваем ужин в тесном кругу. Всего человек сорок – пятьдесят наших друзей и поклонников искусства. Мы бы хотели, чтобы вы и миссис Катервуд тоже присутствовали.

– Вы так молоды для роли Просперо! Вам, наверное, приходится много гримироваться.

Кивая головой как павлин, Шрив принимал комплименты. Он широко улыбался. В своих ответах он ловко имитировал английский акцент. Стоя рядом с ним, Миранда тоже улыбалась.

– Я никогда не видел ничего подобного, – господин в галстуке с эмблемой полка наклонился к самому лицу Шрива. – Я знал людей, которые могли хорошо видеть, но не видели так, как вы.

Замечание, сказанное как комплимент, мгновенно отрезвило Шрива. Миранда сразу же взяла его за руку.

– Вот как?

– О да. Замечательно, как вам это удается. Поразительный спектакль. Я знаю, многие захотят увидеть вас и услышать, как вы рассказываете о своем творчестве. Вы – пример для всех нас.

– Спасибо.

Толпа начала редеть. Шрив приложил дрожащую руку ко лбу.

– Я думаю, с меня хватит, – тихо сказал он Миранде.

Она тут же подозвала Бирсфорда, который весь вечер по-обезьяньи улыбался, глядя, как они принимают комплименты.

– Мы должны уйти, – сказала она ему бесстрастным тоном. – Я плохо себя чувствую.

– Ну, конечно, вы можете идти, миссис Катервуд. – Его благодушие было наигранным. – Когда придет время, я сам провожу нашу звезду в гримерную.

– Нет. Мы уйдем вместе. Шрив проводит меня.

Публика, жаждавшая с ними встречи, почти вся разошлась.

Улыбка исчезла с лица Бирсфорда.

– Он останется до тех пор, пока не уйдет последний посетитель. Они распространят слухи о необычной постановке. У нас будет аншлаг до конца месяца. Я даже думаю, что нам придется продлить спектакль. – Он потер руки, на его лице появилась довольная улыбка в предвкушении прибыли, которую он мог получить. – Возможно, нам придется снять более просторное помещение и продолжать играть.

Шрив взял Миранду под руку.

– Мы уходим.

– Эй, подождите минутку.

Миранда приподняла юбку, поклонилась и улыбнулась оставшейся публике.

– Очень жаль, но мы вынуждены вас покинуть. Благодарю вас за теплый прием. Спасибо.

Слегка разочарованные люди тем не менее шумно зааплодировали.

– Да, благодарю вас за то, что вы пришли. – Шрив поднял руку и, направляясь к двери, кивнул каждому из присутствующих.

Когда дверь гримерной закрылась за ними, Шрив с трудом добрался до кушетки и почти упал на нее. Она накренилась. Миранде пришлось придержать ее, чтобы она не перевернулась.

Миранда опустилась на колени у ног Шрива.

– О любимый, ты в порядке? Он провел рукой по лицу.

– Да. Только до смерти устал.

– Еще бы. – Она встала и придвинула стул. – Ты был великолепен.

– Разве? Я считал, что играю не более чем сносно. А вот ты, напротив, была великолепна.

Она наклонилась вперед и потрогала его лоб.

– Шрив Катервуд, у тебя жар?

– Нет, в самом деле. – Он перехватил ее руку и поднес ее к губам. – Ты была именно такой, какой должна быть Миранда, и даже более того. И знаешь, почему?

– Потому что ты не видел мои ошибки.

– Нет. Ты не сделала ни одной. Ты по-настоящему играла. Впервые в жизни ты играла. Миранда Катервуд смогла отделить себя от Миранды, героини «Бури».

– Ты так думаешь?

– Да. В первый раз ты думала, рассчитывала. Ты начала это делать еще на репетициях, но я хотел посмотреть, сможешь ли ты сделать это на сцене перед публикой. И ты сделала! Ты настоящая актриса.

Она почувствовала, как слезы навернулись ей на глаза.

– Высокая похвала мастера.

– Король умер. Да здравствует королева!

– Не говори так. Ты же знаешь, кто ты. Если я королева, то ты – божество. Ты слышал, что сказал тот человек. Он знает людей, которые могут видеть, но не видят так хорошо, как ты. Подумай об этом. Подумай о том, что ты совершил. Ты стал для них примером.

Шрив некоторое время молчал.

– Я могу продолжать. Теперь я это знаю. И так прекрасно осознавать это. Но я бы отдал все что имею, только бы открыть сейчас глаза и увидеть твое лицо.

Она опустилась на пол возле кушетки и прижалась мокрой щекой к его щеке.

Бирсфорд резко постучал в дверь гримерной и ворвался в комнату, не дожидаясь ответа. Тишина в комнате остановила его только на мгновение. Расправив плечи, он бросился в атаку.

– Послушайте, если я говорю, что вы должны остаться, то вы должны это сделать.

Шрив поднялся и сел, опустив ноги с кушетки. Миранда попыталась встать, но ноги не слушались ее.

– Моя жена устала, – спокойно сказал Шрив, вставая.

– Я сказал ей, что она может удалиться в гримерную и отдохнуть, но вы... – Продюсер ткнул пальцем в грудь Шрива. – Отныне вы будет стоять и пожимать руки до тех пор, пока все не разойдутся.

Разгневанная Миранда поднялась на колени.

– Мистер Бирсфорд...

– Я рисковал, взяв вас.

– Да, – согласился Шрив. – Конечно. Однако... – Правой рукой Шрив схватил палец Билли Бирсфорда и начал с силой сгибать его.

– Эй! Что вы делаете? Эй! Ой! Шрив заговорил громче:

– Я благодарен вам за то, что вы сделали. Однако вы еще не заплатили мне за спектакль. И моей жене тоже.

– Я ей вообще не плачу. Ой! Черт! Отпустите!

Шрив нахмурился и повернул голову в сторону Миранды.

– О чем он говорит?

– Я заключила с ним сделку.

– Ой! Ой!

– Какую сделку?

– Отпустите! – Бирсфорд уже стоял на коленях, лицо было искажено болью, в глазах стояли слезы.

– Ты делаешь ему больно, Шрив.

– Какую сделку?

– Ой! Боже! Прекратите!

– Я согласилась первую неделю работать бесплатно. Потом если ты не сможешь играть, ты уйдешь, а я останусь.

– И ты ничего не получила за сегодняшний спектакль? И репетировала бесплатно?

– Да.

– Ради Бога! Отпустите мою руку!

– А Ада и Джордж получили плату?

– Да.

– Слава Богу хотя бы за это. – Он обратил свое внимание на хнычущего Бирсфорда. – А теперь слушай, Билли. Утром я пришлю к тебе Джорджа Уиндома за деньгами, причитающимися миссис Катервуд. У него с собой будет текст контракта с ней, и я надеюсь, ты его подпишешь. Договорились?

– Договорились! Договорились!

– Отлично! – Шрив отпустил руку продюсера и поднял его на ноги.

Лицо Бирсфорда покраснело. Он тяжело дышал. Он прижал к себе больную руку.

– Вы еще пожалеете об этом. Я...

– Нет, Билли, – прервал его Шрив. – Я никогда не пожалею об этом. Мы забудем о том, что случилось. Это останется в тайне между нами, тремя друзьями.