Биверли Бирн - Неугасимый огонь

– Очень представительно ты живешь, как какой-нибудь гранд, – высказал свое мнение Лиам, обводя взглядом раскинувшийся перед ним обширный салон.

Жесткие позолоченные кресла с красной бархатной обивкой выстроились вдоль стен, увешанных шпалерами с изображением охотничьих сцен. Пол из мореного дуба покрывал турецкий ковер, основными цветами которого являлись золото и букет из лучших испанских роз. В центре комнаты стоял резной, черного дерева стол, уставленный всевозможными, причудливой формы подсвечниками, их было, по меньшей мере, с дюжину.

– Это не мой вкус, а несчастного Доминго, – увидев удивленный взгляд Лиама, пояснил Роберт. – А может быть кого-нибудь из его предшественников. Я не стал это выяснять и тем более что-то менять – дел по горло, да и здесь я нечастый гость. Нынче приехал сюда, чтобы встретиться с тобой и…

Роберт осекся.

– Ладно, пойдем в мой кабинет, там ты почувствуешь себя уютнее.

Мебель для своего кабинета Роберт подбирал сам: два больших удобных кресла с обивкой из мягкой кожи, множество небольших столиков с вычурными медными лампами, большой резной стол из африканского тикового дерева, полки с книгами в красивых переплетах – испанские, английские…

– Ну как, тебе здесь больше нравится? – осведомился он у брата…

– Очень мило, тем не менее, я считаю, что нам следовало встретиться в Гибралтаре.

– Ах, ну да – чувство уверенности, родная земля и все такое прочее. Лиам, мне необходимо оставаться здесь, а нам нужно о многом переговорить.

– Не было такого письма за последнее время, чтобы ты об этом не упомянул, – сказал Лиам. – Откровенно тебе скажу, что если бы отец на этом не настоял, я бы никогда не отважился на эту поездку.

Роберт налил им обоим вина.

– Отец отправил меня сюда для того, чтобы я завоевал Кордову. И я это сделал.

– Правильно. Я не собираюсь отрицать или недооценивать твои заслуги, Роберт. Наша испанская ветвь никогда не выглядела такой мощной, как сейчас, хвала Богу. А вот дома наступила полная неразбериха.

– Налоги?

– Да. Черт бы побрал все это правительство.

– Но ведь все это делается для того, чтобы победить Наполеона. Ты лее не сгораешь от любви к этому самодельному императору? Разве не так, Лиам?

– Разумеется, мне он не по душе. Но мы сможем победить его только на море. На суше нам его не осилить.

– Возможно, – ответил Роберт. – Тогда все ставки на флот Нельсона? Как ты считаешь?

– Да, все это так. Но когда он вдруг понесся по всей Атлантике до самой Вест-Индии, играя с этим ослом Вильневым в прятки это что, по-твоему, нам на руку? А… Чума на них на обоих!

Роберт посмотрел в окно на порт. Там, буквально мачта к мачте, стояло множество судов.

– А вот эти не в Вест-Индии, – тихо сказал он. – Нельсон находится сейчас в нескольких милях отсюда, а испанская и французская флотилии здесь, в Кадисе.

– Сам знаю, не слепой, видел. – Лиам поднялся, подошел к окну и встал рядом с братом. – А чего они дожидаются, как ты думаешь?

Всякого рода военные приготовления, у Лиама, кроме отвращения, ничего не вызывали. Он был сугубо штатский человек и к тому же не отличался смелостью рискованного мужчины. Но сейчас, при виде мощных, красивых кораблей, в его голосе почувствовалось подавляемое внутри восхищение.

– Боже мой, они и впрямь выглядят непобедимыми!..

– А вот чего они дожидаются, этого я не знаю. Но корабли эти дьявольски хорошие, Лиам. Я сам заплатил за постройку пятнадцати кораблей, которые стоят в этой бухте.

– Пятнадцати? Пятнадцати кораблей, готовых хоть сейчас напасть на Англию? Нет, ты превратился в испанца, что бы ты мне ни говорил. Тогда я пошутил, а вот теперь вижу, что это вполне серьезно.

– Не смотри ты на меня так. Садись и сначала выслушай. Поэтому я и послал за тобой. Не мог я обо всем написать в письме. Я стоял перед выбором, Лиам, и я его сделал.

– Лучше Испания, чем Англия?

Роберт грохнул кулаком по столу.

– Лучше дом Мендоза, чем все народы земли и чем созданная Богом сама она… Вот в чем дело и об этом мы с тобой должны потолковать, Лиам. В этом наше предназначение, независимо от того по душе оно нам или нет. Испания – союзник Франции в этой войне, именно поэтому она была обязана сделать свой вклад в виде военных кораблей, которые сейчас стоят вот там. И если выиграет Наполеон, то выиграем и мы.

– Все зависит от того, кого называть этим «мы», не так ли? – не унимался Лиам. – Я тоже готов бы сказать, что если выиграет Англия, то выиграем и мы, английские Мендоза.

Роберт понимал, что это замечание Лиама справедливо, но и соглашаться с ним не собирался. Ему тоже здесь одному приходилось не сладко. Он вел это сражение с самим собой несколько месяцев, прежде чем пришел к такому решению. Тогда, после самоубийства Пабло и взятия Наполеоном власти в свои руки, как и пророчила Мария Ортега, Роберт крепко задумался над сложившейся ситуацией. Проведя многочисленные встречи с Мануэлем де Годоем, Хавьером и братом Илией, он, наконец, сделал свой выбор, ибо наградой за его участие в этом деле было нечто такое, устоять перед чем было просто невозможно. Мендоза – это один и тот же дом, – говорил он своему брату.

– Одна семья, одно единство. И… – он замолчал, набрал в легкие воздуха и высказал наконец то, что долго в себе сдерживал. – Если мы победим здесь, то нам предоставят полномочия для создания Национального банка Испании.

Лиам уставился на него, не в состоянии понять то, о чем он говорил. Размах, значимость только что сказанного потрясли его.

– Ты уверен в этом? – прокаркал, запинаясь, он.

Казалось, он теряет дар речи.

– Уверен. У меня есть письменное подтверждение человека, который взойдет на трон Испании и аналогичное согласие будущего нового императора.

– Да, но ведь эти пятнадцать кораблей, – повторил Лиам. – Ты заплатил за постройку всех?

– Да, за все пятнадцать. Четыре из них – трехпалубные, вооруженные сотней орудий.

– Великий Боже! Сколько же это стоило?

– Около двухсот миллионов реалов. Больше трех миллионов фунтов стерлингов. Кстати, отец предоставил мне деньги для того, чтобы дать их в долг королю Испании. Но меня убедили в том, что Чарльз IV – не тот человек, которому следовало бы давать деньги в долг.

– Но остальные деньги? Ведь для того, чтобы их собрать, тебе бы пришлось заложить все?..

Перед Лиамом постепенно открывался весь масштаб этой рискованной операции, и голова у него шла кругом. А соотнося эти гигантские суммы к стране, которая вскормила и его и брата, ему стало вообще страшно…

– Все остальное уже серьезного значения не имело. Сделав этот выбор и ввязавшись в эту кампанию, я поставил на карту практически все. Все наши доходы были обеспечены золотом и серебром, которое поступало из испанских колоний. Я заложил и их.