Кэрол Финч - Сердце дикарки

– С тобой.

Алекса широко открыла глаза и уставилась на его хитрую, улыбающуюся физиономию. Хотя она и призналась самой себе, что влюблена в Кина, но совершенно не собиралась обнаруживать это перед Клинтом и командой.

– Надеюсь, ты не собираешься превратить меня в свою персональную шлюху только потому, что я… – Алекса не могла закончить начатую фразу. Слишком унизительным было воспоминание о том, что совсем недавно вымаливала его ласки, как самая обычная потаскушка.

– Но я полагал…

Алекса презрительно фыркнула.

– Я не собираюсь давать Клинту повод каждый раз смотреть на меня исподлобья, а команде – называть всякими погаными именами. Только женатые пары могут открыто спать вместе, или еще шлюхи, которые зарабатывают этим на жизнь.

– Так ты хочешь сказать, что я могу заниматься с тобой любовью на борту этой посудины, лишь предложив вступить со мной в брак? – Кин был в совершенной ярости.

Она вскинула голову, высоко задрала подбородок (и сурово окатила его ледяным взглядом.

– Я ни на что подобное не намекала. Просто говорю тебе, что буду спать в каюте одна.

Кин недоверчиво уставился на нее, даже не пытаясь скрыть изумления. Он-то полагал, что сумел наконец приручить эту женщину, вернее, дикую кошку, но, очевидно, их пылкое свидание на берегу великой Миссисипи было лишь результатом временной слабости!

– Так ты говоришь, что согласна спать со мной в лесу или прерии, но не на борту моего собственного судна; что я могу заниматься с тобой любовью под звездным небом, но не при свете свечей в комнате гостиницы? Женщина, твоя логика так запутана, что никто не сможет ее распутать и за сто лет!

Его иронический тон полоснул ее как ножом.

– Я говорю тебе, что не намерена быть мишенью грязных шуточек твоей команды. У меня мало чего осталось своего собственного, но гордость пока еще есть! – выкрикнула Алекса в крайнем раздражении.

– А если я предложу тебе законный брак? – Кин прихотливо выгнул бровь и кинул на Алексу насмешливый взгляд. – Тогда ты примешь меня в свою постель, независимо от того, где это может быть?

Алекса уверена была, что он пытается подловить ее, и не собиралась попадаться в западню. Она медленно прошла по каюте, бросила свои скудные пожитки на койку и повернулась к нему с медовой улыбкой на губах.

– Нет, когда я выйду замуж, мой супруг будет любить и ценить меня превыше всего остального. Он будет предан мне и только мне и никогда не будет искать удовольствия в объятиях другой женщины. Брачный контракт может предоставить тебе возможность спать со мной, где и когда захочешь, но никогда не заставит хранить верность. – Она медленно подняла голову и попыталась поймать его взгляд. – Ты, Кин Родон, не можешь быть верным ни одной женщине, а я хочу выйти замуж и оставаться верной только моему мужу, который будет отвечать мне тем же.

Кин задумчиво кивнул, погладил темную бороду и обошел Алексу кругом, будто осматривая и оценивая товар.

– А может так случиться, что этим мужчиной, единственным мужчиной, буду я… и мои деньги, милая? – спросил он ее в упор. – То есть… если я ограничу мою любовную жажду твоей спальней?

И снова он пытался вырвать у нее признание хоть некоторой привязанности, но неимоверная гордость заставила Алексу похоронить слова любви в самом дальнем уголке сердца.

– Конечно, твое состояние имеет определенную привлекательность, – легкомысленно заявила она. – Хотелось бы больше узнать о второй половине.

Кин замер на месте. Ее едкое замечание жгло его, как соль – открытую рану. Он вцепился пальцами в ее руку, гневно играя желваками.

– Мне надо было бы жениться на тебе, просто чтобы вывести из себя, – проскрежетал он, стараясь справиться со своим взрывным темпераментом. – Осыпать тебя роскошными платьями и драгоценностями и потом оставить одну в пуховой постели, пока буду забавляться с другими, когда придет охота.

– Ничего другого я от тебя и не ожидаю, – огрызнулась Алекса. Его мстительный тон только подогрел ее раздражение. – Но если такая договоренность и состоялась бы, то самое лучшее не будет для меня достаточно хорошим. Если ты так уж озабочен тем, чтобы удовлетворить каждую смазливую мордочку в этой стране, то заслуживаешь того, чтобы потратить на это все состояние. – Алекса вырвала руку из железных тисков его пальцев и указала на дверь. – Ты настаивал, чтобы привести меня сюда, так что это будет моя комната. А теперь уходи и оставь меня одну. Мы наговорили более чем достаточно для одного вечера.

– Достаточно наговорили??? – Кин едко усмехнулся. – Мы совсем не так давно занимались кое-чем более существенным, чем разговоры, – напомнил он ей с угрожающим взглядом, заставив задрожать. – И это ты соблазнила меня заняться любовью второй раз. И мне остается только гадать, сколько же времени пройдет, пока ты снова не заманишь меня в свою комнату, ты, похотливая кошка!

Алекса даже захлебнулась от негодования – слишком уж велико было оскорбление, брошенное ей в лицо. Он вывернул ее предыдущий упрек наизнанку и запустил им прямо в нее. Ее первой и мгновенной реакцией была пощечина – звонкая, хлесткая пощечина, которой она удостоила его наглое, насмехающееся лицо.

– Если я такая уж похотливая, как ты заявляешь, то, наверное, не была бы излишне разборчивой, кого именно пустить в постель, – прошипела она, как змея, готовящаяся к броску. – Да я скорее позову любого из твоей команды или даже самого Клинта Гормана, чем опущусь еще раз до того, чтобы спать с тобой! – Алекса ткнула пальцем в его тяжело вздымающуюся грудь, чтобы подчеркнуть свои слова. – А теперь проваливай отсюда, пока я не прихлопнула тебя дверью и не расплющила твое поганое высокомерие!

– С превеликим удовольствием расстанусь с вами, леди! – прорычал Кин. И уже закрывая за собой дверь, швырнул в Алексу злые, жестокие слова: – И можешь развлекаться хоть со всеми подонками подряд, что найдешь вдоль Миссисипи!

Алекса упала на койку и заколотила кулаками по подушке. Маленькое облако перьев поднялось из разошедшегося шва и медленно опустилось на пол. Она предпочла бы дать выход своему гневу, испробовав кулаки на этом негодяе, что откликается на имя Кин Родон, вместо того чтобы вымещать его на ни в чем не повинной подушке. Проклятие! Они с Кином были близки, как только могут быть два человека, а в следующее мгновение – готовы вцепиться друг другу в глотку. Почему, ну почему они непременно должны устраивать такие перепалки? – горестно спросила она себя.

Алекса раздраженно вздохнула, плюхнулась на койку и уставилась в потолок. Может, проблема в том, что они слишком похожи друг на друга… И она и Кин – оба терзаются от переизбытка упрямой гордости и склонности прятать истинные чувства глубоко в себе. Ну и ладно, так оно и лучше, заверила себя Алекса. По крайней мере Кин никогда не узнает, как сильно и глубоко она его любит. Легче вести себя так, будто ненавидит его, чем порхать по палубе с любовью, сияющей в глазах. Любовь – настоящий ад, напомнила себе Алекса, еще раз хорошенько ударив несчастную подушку. Она не могла не желать, чтобы под ее кулаком оказался Кин, а не безответная куча перьев. Ничто так не приводило ее в ярость, как эта нахальная ухмылка. И ничто не могло бы доставить большего удовольствия, чем возможность размазать эту язвительную улыбочку по наглой физиономии!