Сьюзен Джонсон - Пламя страсти

В ту же секунду Венеция оказалась рядом с ним.

— Что ты делаешь, черт побери?

— Собираюсь спать, — честно ответил Хэзард: в эту минуту он не мог доверять себе ни в чем другом.

— Ты не собираешься ответить на мой вопрос? — разъяренно поинтересовалась Венеция.

На мгновение в вигваме установилась полная тишина.

— Нет, — ответил Хэзард, видимым усилием подавляя собственный гнев.

Но Венеция в этот момент была не способна воспринимать такие тонкости.

— Я хочу получить ответ! — выкрикнула она, никогда ни в чем не знавшая отказа, всегда идущая своим путем, — великолепная, разгоряченная, преисполненная собственного достоинства.

И все-таки она была не так опасна, как Хэзард. Стоило ей занести руку, чтобы ударить его, он мгновенно перехватил тонкое запястье и рванул Венецию на себя. Она оказалась на постели, и его охватило острое вожделение, замешенное на ярости, раздражении, ревности, примитивном желании обладать. Хэзард мговенно лег сверху. Его руки держали Венецию за плечи, не давая вырваться, глаза потемнели, а голос звучал чересчур мягко:

— Ты хочешь получить ответ? Так ты его сейчас получишь! — Он коленями раздвинул ей бедра. — Нет, мне не нужна служанка или любовница. Хотя Синего Орла это явно заинтересовало. И я не хочу, чтобы ты мне платила. У тебя просто не хватит денег. — Он привычно устроился между коленей Венеции. — Ты, как испорченный ребенок, понимаешь только два слова: «Я хочу». — Он рванул пояс ее искусно расшитого платья. — Но настало время тебе узнать, детка, что мир крутится не только вокруг твоих желаний. Сейчас для меня гораздо важнее мои собственные желания, а я не желаю делить тебя с другим мужчиной.

Он задрал ей платье выше талии; Венеция пыталась оттолкнуть его, вырывалась из его рук, но безрезультатно.

— Не прикасайся ко мне, чертов лицемер! — прошипела она, задыхаясь под тяжестью его тела. — И не смей читать мне лекций по поводу… верности!

— Это не лекция. Это приказ. Мне очень жаль, но в будущем тебе придется забыть о любовных играх на стороне. Наш контракт этого не допускает.

— Ах, вот как? — неприятно рассмеялась Венеция. — Подружки разрешены только тебе?

— Я целовал эту женщину не потому, что мне этого хотелось, — черные брови Хэзарда сошлись на переносице. — Я поцеловал ее, потому что этого от меня ждали.

А вот сейчас, биа, — его рука отнюдь не ласково скользнула по внутренней поверхности ее бедра, — я жду от тебя, что ты будешь послушной женой.

— Но я не желаю быть тебе послушной женой! После того, как ты на виду у всех целовался с этой девушкой…

Венеция не договорила и попыталась оттолкнуть его руки, но ей это не удалось. Тогда она попробовала вывернуться из-под него, но Хэзард был слишком тяжел. Его пальцы крепко сжали хрупкое запястье.

— Сейчас твои желания ничего не значат, — в голосе Хэзарда звенели льдинки. — Ты слишком далеко от дома, бостонская принцесса. Того, что тебе неизвестно о нашей культуре, хватило бы на тысячу томов. Наверное, я плохо объяснил тебе твои обязанности. И главная из них — ты не должна уходить с другими мужчинами.

— Он вынудил меня, — пробормотала Венеция. На ее длинной шее отчаянно билась жилка, она изо всех сил старалась вырваться из железных объятий Хэзарда.

— Черта с два, он тебя вынудил! — Пальцы Хэзарда еще сильнее впились в ее запястье. — С того места, где я стоял, мне так не показалось.

— Я думала, мы идем танцевать… — Венеция задыхалась, но стояла на своем.

— О да, вы отлично потанцевали! — прорычал Хэзард. — Вы исполнили самый древний танец в мире. Помни, красотка, я отлично знаю, каким горячим может быть твое тело. Но здесь ты принадлежишь только мне, здесь ты моя жена. Во всяком случае, пока я хочу тебя, — грубо добавил он, снова вспомнив, как Венеция целовала Синего Орла.

— Но ты же сам говорил, что здесь у всех равные права. Я могу первой уйти от тебя, — не осталась в долгу Венеция.

— Тебе будет не так-то легко меня бросить. К несчастью, теория и практика не всегда совпадают в реальной жизни. Ты принадлежишь мне, принцесса. Будь к этому готова.

— А если я не хочу? — Венеция с яростью посмотрела на него. — Неужели ты посмеешь меня принудить?

Хэзард неожиданно рассмеялся, но это был не веселый смех.

— Не хочешь? Ни за что не поверю. Ты всегда… Как бы это сказать поделикатнее?.. Ты всегда не прочь доставить себе удовольствие, — прошептал он.

— А ты всегда действуешь, как бык на случке! — парировала Венеция, по-прежнему пытаясь вырваться.

— Наверное, поэтому нам так хорошо вместе, — заметил Хэзард. — Кому-то нравятся укрощенные женщины, принцесса, кто-то предпочитает диких. А некоторые только говорят, что предпочитают укрощенных, зато потом съедают их живьем. Так что не пытайся меня обмануть: ты получаешь именно то, что просишь. Но в будущем мы проследим, чтобы твои запросы удовлетворял только я!

Венеция вдруг перестала вырываться, и Хэзард удивленно посмотрел на нее.

— Ваши настроения очень переменчивы, миледи, и это приводит меня в отчаяние. Вы вообще опасны для моего душевного равновесия. — Он глубоко вздохнул. — И что мне с тобой делать?

— Для начала отпусти мою руку, — спокойно сказала Венеция. — Душевное равновесие не следует ценить слишком высоко.

Хэзард насмешливо фыркнул, разжал пальцы и уткнулся лицом ей в шею.

— Если уж мы заговорили о душевном равновесии, — продолжала Венеция, — тем более что ты сам поднял этот вопрос… Скажи мне одну вещь. Только честно!

— Разумеется. — Хэзард приподнялся на локтях и заглянул ей в лицо.

— Что для тебя значит эта девушка?

— Девушка, с которой я танцевал?

Венеция кивнула как-то виновато и растерянно. Она была настолько не похожа на себя, что Хэзард испугался, не сделал ли он ей больно во время их борьбы.

— Ничего, — очень мягко ответил он. — Это был только ритуал, церемония, назови как хочешь.

— Она не пробудила в тебе никаких воспоминаний и сожалений? — спросила Венеция, не сводя с него глаз.

— С чего ты взяла? Я почти не знаю ее. Ей было восемь лет, когда я впервые уехал в Гарвард.

— Так, значит, мне не следовало пытаться заставить тебя ревновать? — Венеция говорила уже совсем другим тоном, знакомым ему, с нотками живой радости.

— Ты хочешь сказать, что сделала это намеренно? Губы Венеции чуть дрогнули.

— Я увидела, что ты идешь, и решила… Если бы ты знал, как я отбивалась до этого момента!

— Правда? — в его голосе еще слышался отзвук недоверия.

— Ты мне не веришь?

— Знаешь, малышка… — Хэзарду было очень трудно разобраться в собственных чувствах. Он вспомнил необузданность Венеции, ее непредсказуемость, жажду жизни и умение постоять за себя. Но, будучи реалистом, Хэзард взял себе на заметку, что если его нет рядом, то Венецию следует охранять.