Вирджиния Хенли - Дурная слава

Несмотря на яростные возражения де Бошана, на север срочно отправили Глостера, а сам он со своим отрядом должен был сопровождать Эдуарда Плантагенета.

Гай де Бошан стоял на крепостном валу Кенилуорта, с которого виднелись башни его собственного замка, и старался избавиться от мыслей о Джори, которые преследовали его день и ночь. Когда он вспоминал, как она с распухшими от слез зелеными глазами молила его пощадить Роберта Брюса, его охватывал новый приступ гнева.

– Почему Эдуард приказал нам выполнять роль его эскорта?

– Думаю, он считает Уорика непобедимым, – отвечал Эштон.

Наконец король отдал распоряжение выступать, и небольшая армия Уорика медленно двинулась на север, становясь лагерем в замках Лестера, Ноттингема и Шеффилда. Терпение графа подвергалось суровому испытанию, и в дни, когда король отдыхал, Гай устраивал охоту для своих рыцарей в густых лесах, окружающих эти огромные замки.

После Шеффилда отряд перешел через Пеннинские горы, сделал остановку в аббатстве Бэрнли, прошел через Ланкашир до громадного Ланкастерского замка, который принадлежал племяннику короля Томасу Ланкастеру. Томас, сын Эдмунда, покойного брата короля, в полной мере обладал присущей Плантагенетам гордостью. Признавая графа Уорика равным себе, Ланкастер всегда относился к Гаю с большим почтением.

Томас являлся наследственным верховным пэром Англии, о его королевских развлечениях ходили легенды. На первом обеде в большом зале Ланкастерского замка король сидел слева от Томаса, а граф Уорик – справа.

– Хочу поздравить вас с женитьбой на Марджори де Варенн. Клянусь, это самая красивая графиня в королевстве и предмет зависти всех английских баронов.

Уорик бросил взгляд на роскошно одетую жену Ланкастера Элис де Лейси. Та не была красавицей, но являлась единственной дочерью графа Линкольна (он же граф Эйлзбури), а значит, в будущем, после смерти Линкольна, Ланкастер унаследует оба эти титула вместе со всеми богатствами и землями семьи. «Я бы не поменял Джори на все королевские титулы Плантагенетов, все их богатства и земли».

– Мне надо переговорить с вами с глазу на глаз, – чуть слышно пробормотал Ланкастер.

Уорик кивнул, давая понять, что понял. Он дождался полуночи, когда король наверняка уже спал, и лишь тогда направился в личные покои Ланкастера.

– Меня поразил вид Эдуарда, – проговорил сэр Томас. – Со времени нашей последней встречи здоровье его величества явно ухудшилось.

Уорик отвечал с обычной своей прямотой:

– Клянусь, это будет его последняя кампания.

– И эта кампания ускорит его кончину. – Ланкастер, в свою очередь, высказал собственное мнение. – Принц Эдуард мало пригоден к роли, которую вскоре ему предстоит исполнять.

Уорик окинул непроницаемым взглядом мощную, высокую фигуру Плантагенета и не в первый раз пожалел, что Томас родился сыном Эдмунда, а не Эдуарда и не он теперь наследник престола.

– Молодой Эдуард будет иметь возможность использовать ваши советы и помощь.

– Он из тех юнцов, которые не желают слушать советов, особенно моих.

– Бароны по-прежнему остаются доминирующей силой в парламенте.

– Только если мы будем держаться вместе и заключим могущественный союз. Вы, самый крупный владетельный граф королевства, согласны вступить в такой союз со мной?

– Да. Я обещаю вам свою поддержку, когда наступит время. – Уорик стал ходить из угла в угол по комнате. – Мне не нравится, что сейчас мы ползем как черепахи. Мне больше подходит роль воина, а не няньки!

– Постарайтесь сдержать нетерпение. От вас он набирается силы и мужества. Вы продлеваете ему жизнь.

Король целую неделю отдыхал в Ланкастерском замке. Перед отъездом он приказал Томасу собрать воинов из его северных владений и следовать вместе с армией в Карлайл.

Из Ланкастера они отправились вверх по реке Лун через Кендал и Кембрийские горы. Люди Уорика стали лагерем в Пенрите, а отряд короля отдыхал в замке Брогам. Гай де Бошан приказал соорудить для короля конную повозку, чтобы он с удобствами мог преодолеть последние мили пути. Через три дня отряд наконец прибыл в Карлайл. С тех пор как Гай де Бошан оставил Уорикский замок, минул целый месяц.

Замок Карлайл, мрачного вида крепость из красного кирпича на границе с Шотландией, был битком набит английскими воинами. Принц Эдуард и его свита прибыли в Карлайл более двух месяцев назад, но еще не переступали границу.

Когда две недели назад сюда прибыл Ральф Монтермер, граф Глостер, и увидел здешнюю тесноту, он решил сделать бросок в Шотландию, чтобы подавить мятеж в Перте, о котором недавно стало известно.

Когда в замок Карлайл явился Пембрук со своей разваливающейся армией, Эдуард Плантагенет потребовал отчета о причинах, побудивших графа отступить из Шотландии.

– Сир, нас окружили в предгорьях, у Степс-Трул. Мы стали лагерем у подножия горы Мулдонак, а ночью на наши палатки обрушилась лавина огромных камней. Мы отступали на восток вокруг озера Лох-Трул и напоролись прямо на мечи Брюса. Погибли сотни воинов.

Король Эдуард впал в бешеный гнев, обычный для него.

– Сукин сын! Дьяволово отродье! Мерзкая тварь! Я повешу Брюса на самой высокой виселице, потом прикажу его четвертовать. – Лицо короля покраснело и пошло пятнами. – Пембрук, отправляйся снова через границу и притащи мне сюда этого Брюса!

– Позвольте мне, ваше величество. У меня свежие люди. И мне не терпится ввязаться в драку, – вызвался Уорик.

– Почему вы должны выполнять работу за Пембрука? Это он оказался настолько глуп, что провалил рейд. Пембрук – командующий моей армией. Пусть докажет, что достоин этого звания.

Расстроенный Уорик отыскал сына, который уже два месяца торчал без дела в этих местах.

– Господь всемогущий! Мы добирались сюда целый месяц, а теперь должны ловить на себе вшей, вместо того чтобы ворваться в Шотландию и схватить этого Брюса.

– Я тебя понимаю, отец. Я сам пытался обучить принца Эдуарда воинским навыкам, но он к ним не способен, он интересуется лишь выпивкой, игрой в кости да детскими шалостями, достойными двенадцатилетнего подростка. Он придерживается мнения, что шотландцы не представляют никакой опасности и что все приграничные крепости надо просто занять английскими гарнизонами.

В безделье прошла неделя. Уорик каждый день в одиночестве выезжал в пограничье. Он смотрел, слушал и, держа язык за зубами, старался как можно больше узнать о Роберте Брюсе и силах, которыми тот располагает. Длинные черные волосы и смуглая кожа выдавали в нем кельта, а потому он мог без страха забираться в глубь Шотландии. В голове Гая постепенно зародилась одна мысль, и, когда она окончательно созрела, он начал действовать.