Сьюзен Робинсон - Леди Неукротимость

Кейт вздрогнула и опустила лампу. Круг света переместился на маленькую дверь в полу темницы. Отставив в сторону лампу, она ухватилась за кольцо в двери и с силой потянула его на себя. Это потребовало много сил, но дверь, в конце концов, открылась. Снова взяв в руки лампу, она заглянула в отверстие. У нее тут же создалось впечатление, что она смотрит в горлышко бутылки. Ход, ведущий от отверстия вниз, был длинным и узким, в нем мог поместиться только один человек. На глубине около пятнадцати футов ход расширялся и образовывал крохотную камеру в форме яйца.

— Они пользовались блоком.

Кейт взвизгнула. Она уронила лампу, которая была тут же поймана говорившим. Дыша, как испуганный щенок, она повернулась лицом к мужчине, который незаметно подкрался к ней сзади.

— Черт побери, Фальк.

Он поднял лампу повыше и показал на потолок.

— Видишь, там блок? Осужденного опускали в камеру с его помощью. Потом дверь закрывали и беднягу оставляли умирать от голода в полной темноте.

— Я рада, что ими больше не пользуются.

— У них есть достойная замена — шахты, — он поставил лампу на пол между ними. — Ты не можешь выйти замуж за Алексиса. Ты развратишь его.

— Я?

— Вся порочность мира ничто перед порочностью женщины. Ты соблазнила его своей распущенностью и украла его чистоту.

— Чистоту? Мы говорим об Алексисе де Гранвиле? Как бы то ни было, ты повторяешь собственные цитаты.

Фальк что-то пробормотал себе под нос. Совершенно неожиданно он закричал на Кейт, заставив ее подпрыгнуть от испуга:

— Ты не выйдешь за него замуж!

Она начала жалеть о том, что Фальк стоит между нею и ступеньками, ведущими к выходу. Они стояли лицом друг к другу, а лампа была на полу между ними, но все же Фальк был ближе к свету. Желтый свет лампы освещал его лицо снизу, превращая его глаза в черные пустоты. Он уже был в ярости, и его гнев становился сильнее с каждой минутой.

— Если он женится на тебе, это не будет брак по расчету. Он не выберет чистоты и целомудрия после того, как получит наследника, — Фальк начал обходить лампу.

Кейт отступила назад, не отводя взгляда от Фалька.

— Тебе не кажется, что лучше было бы Алексису дать возможность самому решить вопрос о своем будущем? Мы все нуждаемся в разных вещах, Фальк.

Она сделала еще один шаг назад, но он уже дотянулся до нее. Кейт отпрыгнула от него и, приземляясь, почувствовала, что ее нога падает в пустоту. Падая, она услышала крики и шум на ступеньках.

Она лежала на полу, причем одной ногой она попала прямо с отверстие страшной подземной камеры. Фальк стоял над ней и сурово смотрел на нее сверху вниз. Но тут какая-то тень метнулась на него сзади и ударом отбросила в сторону. Алексис наклонился и поднял ее на ноги. Он тут же с такой силой сжал ее в своих объятиях, что у нее перехватило дыхание.

— Тебе больно?

— Э-э! — Она постучала его по спине, и он ослабил свою хватку. — Со мной все в порядке, но ты чуть было не раздавил меня.

С быстротой молнии Алексис выпустил ее и бросился на Фалька, который стоял позади них, и ударил его кулаком в живот. Фальк со стоном согнулся пополам. Алексис какое-то мгновение постоял над ним, а потом заставил Фалька выпрямиться, рванув его за галстук. Он уже приготовился нанести второй удар, но Кейт вовремя помешала ему.

— То, что ты его ударишь, не решит проблемы, — сказала она.

— Зато вернет мне хорошее настроение, — Алексис снова занес кулак над головой, но тут он встретился взглядом с Фальком. Он заколебался, а затем выпустил свою жертву.

— Не приближайся больше к Кейт.

— Прекрасно, — резко ответил Фальк, — когда она соберется упасть в подземную камеру в следующий раз, я предоставлю ей эту возможность.

Алексис перевел взгляд с Фалька на Кейт.

Кейт покраснела и спрятала руки за спину.

— Боюсь, что я не очень внимательно смотрела себе под ноги.

— В твоей неосторожности виноват он. Убирайся с моих глаз, Фальк, прежде чем я потеряю последние остатки своего самообладания, — закусив губу, Алексис замолчал, а потом выругался. — Извини, Фальк. Пожалуйста, ты же знаешь, что я не люблю драться с тобой.

Потирая живот, Фальк сказал:

— Я знаю, мой мальчик, — он сжал плечо Алексиса, а затем направился к выходу. Он уже почти поднялся наверх, когда решил сделать свой последний выстрел. — У нее нет никакого воспитания, Алексис. Вспомни библейское изречение о золотом кольце в носу свиньи. Все красивые женщины таковы. Если ты женишься на ней, то скоро пожалеешь.

Алексис застонал, но Фальк уже удалился, прежде чем он смог что-либо сделать. Кейт посмотрела на его плотно сжатые губы и мрачное выражение лица и хихикнула. Он посмотрел на нее так, будто она была помешанной.

— Я думаю, что старина Фальк только что назвал меня свиным пятачком!

Она была вознаграждена улыбкой, которая заставила бы Клеопатру упасть в обморок от восторга. Алексис подхватил ее и закружил в воздухе.

Он все еще держал ее на весу, когда Кейт обняла его.

— Я представляю себе старину Фалька в виде злого хозяина замка, — сказала она, — который швыряет беспомощных крестьян в подземную темницу.

— Разве ты не слышала об Алексисе Филипе, портрет которого висит в оружейной? Это тот, на которого я похож, и именно он больше всех любил пользоваться темницей.

Алексис поставил Кейт на ноги. Она улыбнулась ему, но он придал своему лицу выражение холодной высокомерной порочности и окинул ее взглядом сверху вниз.

— Вы славный лакомый кусочек, миледи. И не смейте возражать, так как я собираюсь обладать вами. Здесь, сейчас, в моей темнице.

Потрясенная переменой в Алексисе, Кейт почувствовала, как улыбка медленно сходит с ее губ. Он сделал шаг навстречу ей, и она отступила назад. Он наступал, и она отступала.

— Бегство тебя не спасет.

Кейт уже вышла из круга света, отбрасываемого лампой, и его слова доносились до нее от темной фигуры, чернота которой подчеркивалась светом лампы, стоявшей у нее за спиной. Фигура бросилась вперед, и она почувствовала, как его руки подхватывают ее и прижимают к стене.

— Я собираюсь уничтожить тебя.

— Алексис?

— Гр-р. — Страшный рык донесся у него откуда-то изнутри. Он прижался к ней и прикоснулся губами к ее шее. Затем он слегка повернул голову и быстро трижды поцеловал ее в нос. — Я безжалостный, похотливый дикарь.

Она взвизгнула, когда он защекотал ее ребра,

расстегивая одновременно пуговицы на спинке ее платья. К тому времени, когда она перестала смеяться, он уже стянул вниз ее лифчик, чтобы обнажить грудь. Она чувствовала, как его губы проделывают путь от ее шеи к груди, оставляя за собой влажный след.