Евгения Марлитт - Вересковая принцесса

Наконец я была свободна. Мы спустились вниз по лестнице, и шкаф был снова задвинут на место.

По тёмной лестнице, на которую Шарлотта ступила в мучительных сомнениях, брат с сестрой сошли полноправными наследниками барона Лотара фон Клаудиуса, побочными отпрысками герцогского дома. Решение загадки было очевидным даже для меня — так как же было возможно, что господин Клаудиус твёрдым голосом и с ясными глазами отрицал правду?.. И тем не менее, пусть дело обстоит так, как обстоит, — он не солгал!..

25

Шарлотта взялась за свою шаль, но вдруг снова выпустила её из рук, метнулась к окну и рванула на себя створки.

— Что такое, господин Экхоф? — крикнула она.

Старый бухгалтер бежал через газон к дому. Он был без шляпы, и его обычно спокойное лицо выглядело совершенно растерянным — было видно, что он глубоко взволнован.

— В долине Доротеи страшный ливень! — выкрикнул он, задыхаясь. — Минимум сорок тысяч талеров убытков для фирмы Клаудиус! Всё, что мы годами создавали и взращивали на открытых площадках, затоплено и погублено!.. Вы слышите выстрел? Это сигнал бедствия! Люди в опасности!

Долина Доротеи была владением Клаудиусов. Это было старинное, когда-то дворянское поместье, которое вместе с прилегающей деревней находилось в самой низине долины. Фирма развивала своё производство в основном не в садах в К., а как раз на угодьях в долине Доротеи. Торговцы саженцами направлялись непосредственно туда, а ценные экземпляры хвойных деревьев принесли долине Доротеи особую славу. Здесь на огромных полях выращивались разнообразные сорта цветов, а сам замок окружали многочисленные оранжереи с ананасами, орхидеями и кактусами. Несколько небольших озёр и довольно живописная речка, протекающая по долине, сильно облегчали работу предприятия; но в данный момент этот полезный элемент превратился в дьявольского врага — озёра выступили из берегов, а река прорвала дамбу — как успел прокричать Экхоф, исчезая в холле.

— Какое несчастье! — воскликнула, побледнев, Шарлотта и прижала руки к груди.

— И чего это ты так испугалась? — сказал Дагоберт, пожимая плечами. — Что такое сорок тысяч для дяди Эриха? Он это перенесёт, и вообще, разве нас это касается? Это его проблема, а наше наследство это не уменьшит ни на пфенниг!.. Конечно, он сделает кислое лицо и может послезавтра урезать мне деньги на дорогу… Ну и ради бога — мне приходилось мириться с этим и тогда, когда лавка была в порядке.

Последних слов мы уже почти не слышали. Шарлотта выбежала, и я следом за ней… Люди в опасности? Как тревожно это звучало! Мне хотелось знать больше — я не высидела бы сейчас одна в «Усладе Каролины». Шарлотта взяла меня за руку, и мы под дождём помчались через пенящуюся речку и поплывший сад к главному дому.

Нам перебегали дорогу садовники с испуганными лицами, а из-за стены сада раздавались взволнованные голоса. Во дворе собрался почти весь персонал, а перед дверью дома стоял экипаж господина Клаудиуса… Как раз в этот момент он вышел из дома, укутанный в дождевик и со шляпой в руке. Казалось, что его абсолютно спокойное лицо излучает какую-то укрепляющую силу — шум сразу же утих. Господин Клаудиус выдал несколько распоряжений, причём в его размеренных, благородных движениях не было и следа спешки или суеты; было видно, что эта голова со светлыми волосами и серьёзным лицом утвердит своё господство в любой жизненной ситуации.

С нашим появлением люди расступились и пропустили нас; я всё ещё висела на руке у Шарлотты. Тут господин Клаудиус увидел, что мы идём по двору. Мне на мгновение показалось, что он рассердился — по его лицу молнией скользнуло выражение гнева; он нахмурил брови, из-под которых на меня мрачно посмотрели его строгие глаза… Я опустила взгляд и убрала руку из-под локтя моей спутницы.

— Дядя Эрих, какой тяжёлый удар! — вскричала Шарлотта, подбегая к нему.

— Да, — коротко ответил он и обернулся в сторону прихожей, где стояла фройляйн Флиднер.

— Дорогая Флиднер, позаботьтесь о том, чтобы фройляйн фон Зассен немедленно переоделась в сухое платье — вы за это отвечаете! — распорядился он в своей обычной хладнокровной манере и показал на мои замызганные, растрёпанные атласные туфли и вымокшее платье… В лицо он мне больше не смотрел.

Он быстро сел в экипаж и натянул вожжи.

— Возьми меня с собой в долину Доротеи, дядя! — крикнул Дагоберт, который в этот момент вышел из сада в сопровождении бухгалтера, снова надевшего шляпу и пальто.

— Как ты видишь, мест нет, — коротко ответил господин Клаудиус и показал на работников, которые с испуганными лицами взбирались вслед за Экхофом в экипаж — они были из долины.

Повозка рванула с места, и фройляйн Флиднер взяла меня за руку и повела в свою комнату. Шарлотта пошла за нами.

— Вы, однако, и сами промокли, как попавший под дождь котёнок! — сказала она мне, в то время как фройляйн Флиднер искала сухую одежду. — Странно, что дядя это заметил в такой момент, когда его торгашеская душа теряет тысячи!

— Отсюда можно сделать вывод, что у него вовсе не торгашеская душа, — ответила фройляйн Флиднер. Её мягкое лицо было всё ещё бледным от волнения, и сейчас по нему скользнуло горькое выражение. — Я часто вас просила, Шарлотта, не высказывать подобных жёстких и несправедливых суждений в моём присутствии — я просто не могу это выносить.

— Да, но вы молчите и находите совершенно нормальным, когда дядя в вашем присутствии читает мне нотации и в своём ужасном холодном спокойствии обходится со мной не слишком-то снисходительно! — вскричала она. — Был был он почтенный старец, я бы легче это переносила, но моя гордость восстаёт против этого человека с огненными глазами, который воспитывает меня и моего брата не потому, что он опытнее и старше, а потому, что в его руках власть! Он жестоко обращается с нами!

— Это неправда, — решительно возразила фройляйн Флиднер. — Он лишь препятствует наклонностям, которых не может допустить… Если вы действуете как вам заблагорассудится, не считаясь ни с кем, то вы должны терпеть и замечания по этому поводу, Шарлотта… Сегодня снова произошло кое-что, чего вы могли бы не делать. Когда господин Клаудиус был с принцессой в оранжерее, наш домашний столяр снял мерки со всех окон в ваших комнатах — вы заказали жалюзи, сказал он…

— Ну да — я долго терпела избыток солнца на моей несчастной коже, — строптиво перебила её Шарлотта. — На солнечной стороне должны быть ставни…

— Совершенно справедливо; но было бы уместно обсудить это с господином Клаудиусом — это его дом, а деньги, которыми вы собираетесь распорядиться, — его деньги.