Лидия Джойс - Шепот ночи

Но больше всего он думал об Алси – о ее незаурядном, живом уме, ее настойчивости, любви, страсти. Эту женщину за всю жизнь не понять, как не разложить по полочкам его любовь к ней, равно как и его карьеру хозяина шпионской сети.

Но это не важно. Теперь все потеряло значение. Все кончено. Все, что когда-то было в его жизни, что имело для него значение, ушло. Сидя в темноте и ожидая начала конца, Думитру понял, как был глуп, как труслив, что не покончил с собой раньше. Теперь лучше забыть Северинор. Забыть Алси. Милую, упрямую, прекрасную Алси, которая, несмотря на свое обещание, придумывает сейчас какой-нибудь бесплодный план. Теперь нет места радостным воспоминаниям. От них будет только хуже.

И все-таки даже в безнадежной черноте эхо последних дней и ночей, что они провели вместе, воспоминания о последних часах, минутах, секундах мягким шелком окутывали его, изолируя от грубых влажных стен, увлекая в сладкий сон. Ему грезились воспоминания об их шепоте в ночи.

Алси стояла перед громадной двустворчатой дверью, огромным напряжением воли заставляя себя не дрожать. От страха ее охватила слабость, к горлу подкатила дурнота, но она не дрогнет. Нет, потому что нужна Думитру.

Она была одета как для европейского официального обеда – в платье, сшитое по французской моде. Его мерцающий зеленый шелк казался ей смутно знакомым, пока она не сообразила, что он сошел с ткацких станков ее отца. Это самая лучшая и самая дорогая ткань из всего, что выпускал отец. Много сил и средств потратил он, чтобы добиться такого удивительного цвета. Алси чуть успокоилась, словно почувствовав поддержку родного ей мира, но этого было слишком мало, чтобы у нее не подгибались колени.

Алси знала, что у нее есть причины бояться и помимо родственных отношений с Думитру. Служанки – или рабыни, – одевавшие ее, настаивали на том, чтобы она закрыла лицо и закуталась в шаль, как это делают турчанки.

– Я англичанка, – снова и снова повторяла Алси.

Она иностранка, не мятежница и не подданная султана. Алси понимала, что важно привлечь внимание даже платьем, но теперь задавалась вопросом, не была ли ее настойчивость безрассудством. Что, если она рассердит или оскорбит султана?

Наконец двери распахнулись.

– Можете приблизиться, княгиня Константинеску, графиня Северинор, – по-английски произнес далекий голос.

Она шагнула вперед, оглянувшись на евнуха, который проводил ее к дверям. Он не шелохнулся, и Алси, сделав глубокий вдох, вошла в зал.

Она увидела мужчину, стоявшего у возвышения. Его мощный голос разносился под сводами громадного помещения.

– Приблизьтесь, княгиня Константинеску, графиня Северинор. Его величество султан Махмуд Второй, тридцатый владыка Османской династии, султан славных султанов, император могущественных императоров, прибежище справедливости и тень Аллаха на земле, покровитель святых городов Мекки, Медины и Иерусалима, государь трех великих городов – Константинополя, Адрианополя и Бурсы…

Титул все длился и длился, а Алси, подняв голову, медленно шла к центру зала, потерявшись в море пространства и звука. Высокий потолок, расписанный сказочными узорами, парил над ней. Арки, соединявшие колонны, украшены тонким каменным кружевом и инкрустированы полудрагоценными камнями. Все великолепие отделки было подчинено одной цели – направить взгляд в одну точку. Туда, где на возвышении под балдахином стоял диван. На нем восседал человек в роскошных одеждах и высоком белом тюрбане, украшенном тремя павлиньими перьями. Вокруг выстроились многочисленные придворные и слуги.

С колотящимся сердцем Алси остановилась, как она полагала, на почтительном расстоянии и сделала глубокий реверанс в тот момент, когда глашатай закончил:

– …государств варварских, владелец множества городов и крепостей, имена которых излишне было бы исчислять и возвеличивать, приветствует тебя!

Подняться? – лихорадочно думала Алси. Или ждать, когда султан обратит на нее внимание?

Она уже начала выпрямляться, когда другой голос произнес:

– Поднимитесь, чтобы я мог видеть вас.

Алси подчинилась и увидела абсолютного владыку Османской империи. В его бороде мелькала седина, он достиг уже преклонного возраста, но был энергичен, крепок и поразительно красив. Ничего удивительного, машинально отметила про себя Алси, он ведь потомок многих поколений красавиц наложниц.

– Значит, это та женщина, которая провела презренного шпиона из Северинора, – вслух размышлял султан.

Алси по голосу узнала, что это он велел ей подняться. Его английский был безупречен, хотя акцент придавал ему странный ритм, отчего трудно было понять эмоции.

– Что ж, он, по крайней мере, потерял все ради красавицы. А сколько мужчин тратят все из-за первой улыбнувшейся им девчонки. – Султан откинулся на спинку дивана. – Мой сын увлекся бы вами. Жаль, что вы для этого не подходите.

У Алси возникло странное чувство, будто ей бросили наживку.

– Именно так, ваше величество. Похоже, я не приношу удачи мужчинам, – осторожно сказала она как можно скромнее, но без подобострастия.

Султан улыбнулся, его пышная борода раздвинулась, открывая крепкие белые зубы.

– Наверное, так и есть. Что вы знаете о своем муже?

– Я многое о нем знаю, поскольку он мой муж, ваше величество, – тщательно подбирая слова, ответила Алси. – Я знаю его любимые блюда и развлечения, его заботы, его друзей.

– А что вы знаете о его шпионаже? – продолжил султан таким тоном, словно они вели светскую беседу.

У Алси возникло чувство, что она идет по краю бездны. Как ни любезны манеры султана, он держит ее жизнь, как и жизнь Думитру, в своих руках. Ей хотелось вымолить жизнь своему мужу, но она понимала, что любые просьбы лишь ухудшат положение.

Она, как могла, четко и спокойно сказала:

– Я ничего об этом не слышала, пока сербский князь не обвинил его в этом… ваше величество, – с опозданием добавила Алси. – Зачем ему делиться со мной такой информацией? Не знаю, что сказали вам ваши шпионы, но они легко могут узнать правду о нашем разрыве: меня заставило бежать из Северинора исключительно недоверие мужа.

Султан долго молчал.

– Я верю вам, это значительно упрощает дело. – Он улыбнулся ей загадочной улыбкой древних идолов. – Жена моего дорогого друга, адмирала Бантинга, слышала, что вы в городе, и хотела бы с вами встретиться. Поэтому я приказал устроить сегодня вечером прием в английском стиле, на котором будут присутствовать адмирал и еще несколько знатных иностранных гостей.

Алси заморгала.

– Я польщена, ваше величество.

– Да, – сухо сказал он. – Именно так.