Кэтлин Харрингтон - Морской дракон

Кейр смерил Эндрю насмешливым взглядом и покачал головой:

– У тебя, цыпленок, не было бы никаких шансов, даже если бы архангел Гавриил протрубил тебе о приближении бандитов.

Джоанна попробовала поднять руки ко рту, чтобы вытащить проклятую тряпку, но Маклин не позволил. Он просто держал веревку так, чтобы ее руки находились все время науровне пояса.

– Пуфти мефя фейфяф фе! – потребовала она, стараясь освободиться.

Он даже не оглянулся.

– Что будем делать с мальчишкой? – со скучающим видом спросил Лаклан у старшего брата.

Его взгляд на секунду задержался на Джоанне, и она могла бы поклясться, что он еле сдерживает смех.

– Я считаю, что нам надо его прямо здесь и сейчас кастрировать, – предложил Кейр с пиратской ухмылкой. – Это отучит его похищать чужих жен.

Эндрю побелел как мел. Напуганный этим разговором до тошноты, он, как бы защищаясь, поднял руку к лицу и с мольбой посмотрел на свою кузину.

– Д-джоанна, – еле выдавил он, – с-скажи им, ч-что это н-не я п-придумал!

– Фе фрофайте ефо! – взмолилась Джоанна.

Ледяной взгляд Маклина остановился на Джоанне. Он не произнес ни слова, но его молчаливое предупреждение оказалось куда более эффективным, чем кляп. Джоанна больше не издала ни звука.

– Отвези мальчишку в замок Мингари, – обратился Маклин к Лаклану. – Кейр вернется в Кинлохлевен и расскажет его отцу о том, что здесь произошло. Пусть Эвин сам выкручивается и добивается благосклонности короля. Может, ему и удастся спасти этого дурачка от виселицы.

Кейр коснулся щеки Эндрю кончиком своего кинжала.

– А почему бы нам не попортить немножко его смазливую мордашку? – плотоядно ухмыляясь, предложил он. – Совсем чуть-чуть, только чтобы отвадить от него молоденьких девиц.

Маклин молчал, как бы обдумывая предложение брата. Эндрю отвернулся, и его вырвало на траву. Джоанна шагнула к кузену, исполненная жалости и сочувствия, но ближе подойти не смогла: ее не пускала веревка, которую Маклин крепко держал одной рукой.

– Отвези мальчишку домой, Лаклан, – отрывисто скомандовал он брату. – Мы с женой должны остаться на некоторое время наедине.

Лаклан сел на коня и, одной рукой ухватив Эндрю за одежду, усадил его позади себя.

– Ну, давай, парень, пошевеливайся, – усмехнулся он. – Лучше нам убраться отсюда побыстрей, пока мой брат не передумал. А то может так случиться, что какая-нибудь часть твоего нежного тела останется лежать здесь, на траве.

Кейр вскочил в седло и элегантным жестом притронулся к своему голубому берету.

– Леди Маклин, – сказал он, коротко кивнув.

Его глаза полыхнули зеленым пламенем.

Джоанне показалось, что ему ужасно весело, но он старается не показывать виду.

Боже, какое же у них у всех извращенное чувство юмора!

Без лишних слов оба брата отправились в путь, прихватив с собой Эндрю, который был несказанно рад, что его оставили целым и невредимым.

– Сфойфе! Не уефжайфе! – попыталась остановить их Джоанна, но они даже не обернулись.

Внезапно она осознала, в каком ужасном положении оказалась. Одна в лесу, с разъяренным мужем, руки связаны, во рту кляп, вокруг лежат окровавленные трупы пятнадцати разбойников, почти половину из них собственноручно убил ее супруг… Ей стало страшно и холодно, ее начала бить дрожь, даже шерстяная ряса не могла ее согреть. Тряпка, которой был завязан рот, казалась ей затягивающейся петлей.

Маклин потянул за веревку, шаг за шагом притягивая к себе Джоанну. Его губы были сжаты, брови сурово сдвинуты, казалось, что ничто и никогда не сможет смягчить его. Он смотрел на Джоанну, и в его драконьих глазах не было ни капли жалости.

Джоанна упиралась пятками в землю, но все равно двигалась к нему. Он подтащил ее так близко, что она ощущала на лице его дыхание. Их взгляды скрестились в безмолвном поединке.

Джоанна хотела отвести глаза, но не смогла. Она решила, что ни за что не попросит пощады, даже если он поднимет на нее руку. Она расправила плечи и выпрямила спину.

– Я вижу, тебе нравится играть роли, – сказал Маклин, которого явно забавляло все происходящее. – Сначала ты изображала мальчика-сироту, потом ты была лучником, сегодня вечером играла роль Пана, а сейчас ты – монашка! В какую игру мы поиграем теперь, дорогая женушка? Может, ты будешь украденной невестой, а я – человеком, который тебя похитил? Возможно, мы оба найдем это забавным. Мне, во всяком случае, эта идея нравится.

– Ферефтань, – попросила она.

Он дернул ее к себе, их тела соприкоснулись.

– Я должен предупредить тебя, – добавил он почти нежно, – я люблю грубые развлечения.

Он обхватил ее за талию, поднял и забросил на спину Фраоку. Джоанна сдавленно застонала, потому что лежать животом на лошадиной спине было больно и неудобно.

Маклин сел в седло, хлопнул коня по крупу, и Фраок поскакал размашистым галопом.

19

Маклин оказался самым настоящим чудовищем, злобным и безжалостным. Он вез ее словно мешок тряпья, не обращая ни малейшего внимания на ее мольбы и стоны. Рот он ей так и не развязал, но ведь и по одним только стонам он мог догадаться, как ей плохо. Более жестокосердного человека надо было бы еще поискать. Поняв это, Джоанна перестала умолять его и сосредоточилась на своем дыхании. Дышать в такой позе да еще с кляпом во рту было очень трудно. В легких почти не осталось воздуха, кровь пульсировала в голове, Джоанна чувствовала, что задыхается.

Через несколько минут, которые показались ей вечностью, Маклин остановился возле ручья, чтобы смыть кровь с лица и рук. Надо отдать ему должное: прежде чем начать мыться, он перерезал путы на запястьях своей пленницы. Она первым делом стянула противную тряпку со рта на шею, а затем попыталась развязать тугой узел. Маклин несколько мгновений наблюдал за ее усилиями, потом резко выдохнул, отбросил ее руки и кинжалом перерезал мерзкую тряпку.

Когда Джоанна пыталась поговорить с этим гнусным Маклином всего полчаса тому назад, он не только не развязал ей рот, но вообще не обратил на ее попытки никакого внимания, сейчас он, по-видимому, ждет, что она станет с ним разговаривать! Конечно, надо бы ему высказать все, что она о нем думает, но только на этот раз он не услышит от нее ни единого слова.

Маклин, однако, понял ее молчание по-своему. Он вынул из седельной сумки серебряную фляжку и протянул ее Джоанне.

– Вот, возьми, – сказал он мягко, даже как будто с сочувствием. – Это поможет.

Всем своим видом выражая презрение, Джоанна повернулась к нему спиной. Но вдруг у нее закружилась голова и накатила тошнота. Она положила руку на седло Фраока и уткнулась лбом в колючий шерстяной рукав рясы. У нее болело все тело, все мышцы и все косточки нестерпимо ныли. Горло и рот пересохли, кровь молоточками больно стучала в висках.