Кэт Мартин - Невеста-изменница

Джеред радостно улыбнулся и убежал в дом. У Риса сжалось сердце. У него был сын, какое же это счастье!

Рис и Трэвис тоже вошли в дом и проследовали в кабинет. Джереда уже простыл и след.

— Выпьешь чего-нибудь? — спросил Рис друга, направляясь к буфету.

— Не откажусь, — вздохнул Трэвис так, будто его оставили последние силы.

Рис наполнил бокал для приятеля, а сам от спиртного воздержался. Трэвис взял бренди и тяжело опустился на диван.

— Почему-то мне кажется, что этот визит не имеет отношения ни к Сандхерсту, ни к полковнику Томасу, — предположил Рис.

Трэвис сделал большой глоток.

— Насколько мне известно, эта проблема больше не существует. По правде сказать, с утра я снова начал работать в «Таймс».

— Поздравляю.

Пока Трэвис пил бренди, Рис впервые заметил за стеклами очков темные круги и морщинки усталости на лбу.

— У тебя такой вид, словно только что закончил тридцатидневный марш-бросок.

— Да и чувствую себя примерно так же.

— Значит, причина твоего визита — женщина, и женщиной этой может быть только Аннабелл Таунсенд.

Трэвис устало откинулся на спинку дивана.

— Она порвала со мной.

Рис вскинул брови:

— А она сказала почему?

— Сказала, что слишком сильно любит меня. — Трэвис выпрямился и провел рукой по волосам. — Ты слышал когда-нибудь нечто столь абсурдное? Она не хочет быть со мной, потому что слишком сильно меня любит.

Рис присел на край стола.

— Ты говорил, что она не из тех, с кем заводят связи. Вероятно, ты был прав.

Трэвис покачал головой:

— Я пытался ей это сказать. Пытался отговорить, но она отказалась слушать.

— Все женщины таковы.

Трэвис вздохнул:

— Дело в том, что я не представлял, как сильно мне будет ее не хватать. Знаешь, я не могу спать по ночам. Я не могу есть. Сначала я подумал о визите к мадам Лейфон, но при мысли взять в постель одну из ее женщин у меня внутри все перевернулось. Анна — единственная женщина, которая мне нужна, но я не могу ее иметь.

— Почему?

— Ты знаешь почему. Потому что я не создан для семейной жизни. Анна — милая и любящая. Она сильная, решительная, преданная. И заслуживает мужчину гораздо лучше меня.

— Мне кажется, она достаточно ясно выразилась: ей не нужен другой мужчина.

Трэвис взглянул на Риса.

— Со временем она изменит свое мнение.

— Думаешь? Она была уже однажды замужем и должна знать, что ей нужно. И если изменит свое мнение, что будешь чувствовать ты? Ты готов отдать ее другому? Готов отойти в сторону, позволив другому мужчине занять твое место в ее постели?

Лицо Трэвиса побледнело.

— Я убью первого же ублюдка, который к ней прикоснется.

Рис рассмеялся:

— С тобой все ясно, мой друг. Почему бы тебе на ней не жениться?

— Ты такой же сумасшедший, как и она, — проворчал Трэвис.

— Разве? Ты любишь ее, хотя и не догадываешься об этом.

Трэвис допил бренди.

— Я уже сказал тебе: муж из меня не выйдет.

Он поднялся с дивана и, поставив бокал на буфет, направился к двери.

— Подумайте хорошенько, капитан.

Трэвис лишь покачал головой, открыл дверь и вышел.

Рису стало его жаль. Но и сам он находился в положении не многим лучше. Он регулярно спал со своей женой, но чувствовал, что чего-то не хватает.

Элизабет не раскрывалась перед ним полностью, да и он сам держался с ней настороженно.

Что с этим делать, он не знал и убеждал себя, что это не важно. Значение имел только их сын и его благополучие. Важно, чтобы у него был надежный, любящий дом.

Любовь. Вот он, ключ к разгадке.

Рис не знал, как открыть заржавевший замок от дверцы к своему сердцу.

День клонился к вечеру. Дул ледяной ветер, и тонкие лучи солнца с трудом пробивались сквозь тучи. Элизабет сидела в гостиной на диване рядом с Джередом, помогая ему читать рассказ «Маленький серый мышонок». После обеда Рис получил записку от своего адвоката мистера Пинкарда. Адвокат хотел с ним увидеться. С какой целью — он не сообщил. В ожидании мужа Элизабет не могла унять волнения.

Заставляя себя улыбаться, она старалась не показывать сыну своего беспокойства.

— Продолжай. Прочитай последнюю страницу.

Слегка запинаясь, Джеред продолжил:

— «И тогда маленький… маленький мышонок под… под…»

— Поднял.

— «Поднял носик и принюхался. "Я голоден, — произнес он. — Я чую ку… со…"»

— Кусочек, — мягко подсказала Элизабет.

— «Я чую кусочек сыра».

Джеред рассмеялся, рассыпавшись звонким бубенцом.

— Продолжай, — велела Элизабет.

— «С улы… бкой маленький мышонок… бросился… догонять своих… друзей… и они… стали жи… жить-поживать и добра наживать».

— Очень хорошо! Ты скоро будешь превосходно читать.

Джеред просиял.

Это была правда. С каждым днем он читал все лучше. Элизабет связывала это с тем, что теперь ему жилось куда спокойнее. Главное — не нужно было отчитываться за каждый шаг перед Эдмундом или Мейсоном.

Элизабет помогла сыну встать с дивана.

— Думаю, на сегодня хватит. Беги наверх, можешь немного поиграть.

Он взглянул на нее большими темными глазами:

— Что у нас сегодня на ужин?

— Жареная куропатка. — Элизабет улыбнулась. — И миндальный пудинг на десерт.

Расплывшись в улыбке, Джеред вприпрыжку пересек комнату и выскочил за дверь. Миндальный пудинг был одним из его любимых лакомств.

У Элизабет немного защемило сердце: такой славный малыш. Взяв вышивку, она углубилась в работу, стараясь сосредоточиться на стежках. Скорей бы уж Рис возвращался домой. Оставалось надеяться, что новости, ради которых Пинкард вызвал его, были хорошие.

В коридоре раздался шум, и Элизабет подняла голову от работы. Из прихожей донесся голос Джека Монтегю, затем послышались знакомая неровная поступь Риса. Шаги приближались, и в следующий миг Элизабет увидела его в открытом дверном проеме.

— Ну что, Рис?

— Нам отказали в прошении. Суд даже не стал его рассматривать. Мальчик слишком юн, чтобы лишиться такого важного и почетного титула, сказали мне. К тому же это несправедливо по отношению к покойному графу — лишать его законного наследника титула Олдриджа.

Элизабет почувствовала, как кровь отлила от ее лица.

— Но… но если бы мистер Пинкард сказал им правду, сказал, что Эдмунд — не отец Джереда…

— Это ни на что не повлияло бы. По закону Джеред — сын покойного графа со всеми вытекающими правами наследования. Судьи объявили, что, когда Джеред станет достаточно взрослым, чтобы понимать последствия отказа от титула, и если все же пожелает отречься от него, прошение будет рассмотрено. А до тех пор за Джередом сохраняется титул графа.