Джулия Куин - Красавица и герцог

— Кажется, ты упоминал, что, кроме тебя, детей в вашей семье было трое, — осторожно заметила Грейс. Не глядя на Джека, она сосредоточенно очищала яблоко от кожуры.

— Теперь осталось двое.

Грейс посмотрела на него глазами, полными сочувствия и понимания.

— Мне очень жаль.

— Артур умер во Франции. — Голос Джека звучал хрипло. Как долго он не произносил вслух имя Артура? Должно быть, пять лет.

— Ты тоже был там? — мягко спросила Грейс. Джек кивнул.

Грейс взглянула на яблочные дольки, аккуратно разложенные на тарелке. Похоже, она не знала, что теперь с ними делать.

— Ты не хочешь сказать, что в этом нет моей вины? — произнес Джек, ненавидя себя. В его голосе слышались фальшь, боль, сарказм и еще отчаяние. Казалось, он не может поверить, что все-таки заговорил.

— Меня там не было, — ответила Грейс. Глаза Джека не отрывались от ее лица. — Я не представляю, в чем ты можешь быть виноват, но меня там не было. — Она наклонилась и накрыла ладонью руку Джека. — Мне очень жаль. Вы были близки?

Джек кивнул и отвернулся, притворившись, что рассматривает деревья.

— В детстве, пожалуй, не очень, но после окончания школы… — он ущипнул себя за переносицу, не зная, как объяснить, сколь многим обязан Артуру, — …мы обнаружили, что у нас много общего.

Пальцы Грейс сжали его руку.

— Трудно терять тех, кого любишь.

Джек повернулся, с облегчением ощутив, что глаза его остались сухими.

— Когда ты потеряла родителей…

— Это было ужасно. — Губы Грейс дрогнули, но то была не улыбка, а гримаса боли. Незаметное, едва уловимое движение. — Я не думала, что умру, — тихо произнесла Грейс, — просто не знала, как буду жить дальше.

— Я бы хотел… — начал было Джек и осекся. Он не знал, чего хотел бы. Быть рядом с ней в это страшное время? Но какой от него был бы прок? Пять лет назад он сам был сломлен обрушившимся на него горем.

— Меня спасла герцогиня. — Грейс криво усмехнулась. — Разве не забавно?

Брови Джека удивленно поползли вверх.

— Да что ты! Герцогиня ничего не делает по доброте душевной.

— Речь не о том, почему она это сделала. Если бы не она, меня заставили бы выйти замуж за моего кузена.

Джек взял ее руку и поднес к губам.

— Я рад, что этого не случилось.

— Я тоже, — кивнула Грейс. В выражении ее лица не было и тени нежности. — Он отвратителен.

Джек рассмеялся:

— А я надеялся, ты рада, что дождалась меня.

Грейс бросила на него лукавый взгляд и отняла руку.

— Ты не знаком с моим кузеном, сразу видно.

Джек наконец-то взял дольку яблока и откусил кусочек.

— Не слишком ли много гадких родственников у нас с тобой?

Грейс задумчиво скривила губы и покосилась на карету.

— Мне нужно вернуться к ней.

— Нет, не нужно, — твердо возразил Джек.

Грейс вздохнула. Ей не хотелось испытывать жалость к герцогине, особенно после той безобразной сцены в гостинице. Но разговор с Джеком напомнил Грейс о прошлом и о том, как много сделала для нее Августа Кавендиш.

— Она совсем одна, — смущенно проговорила девушка.

— Она это заслужила, — убежденно отрезал Джек, с удивлением глядя на Грейс. Казалось, он искренне недоумевает, что тут обсуждать.

— Никто не заслуживает одиночества.

— Ты и правда в это веришь?

Грейс не верила, но…

— Я хотела бы в это верить.

Джек с сомнением покачал головой. Грейс приподнялась и огляделась, желая убедиться, что их никто не слышит.

— В любом случае тебе не стоило целовать мне руку у всех на виду.

Она встала и быстро отступила, прежде чем Джек успел ответить.

— Ты уже пообедала? — окликнула ее Амелия.

Грейс кивнула:

— Да. Иду к карете, узнать, не нужно ли чего-нибудь герцогине.

Амелия посмотрела на подругу как на умалишенную. Грейс пожала плечами:

— Каждый из нас заслуживает, чтобы ему дали второй шанс. — Она ненадолго задумалась и добавила, обращаясь скорее к себе самой: — В это я действительно верю. — Она направилась к карете. Подножка оказалась слишком высокой, чтобы можно было взобраться на нее без посторонней помощи, и, не увидев поблизости грумов, Грейс громко позвала:

— Ваша светлость! Ваша светлость! — Ответа не последовало, и Грейс крикнула чуть громче: — Мадам!

В открытой двери показалось разгневанное лицо герцогини.

— Чего вы хотите?

Грейс напомнила себе, что не зря столько лет исправно просиживала в церкви воскресные утренние часы.

— Я хотела спросить, не нужно ли вам чего-нибудь, ваша светлость?

— Это еще зачем?

О Господи, вот так подозрительность!

— От доброты душевной, — отозвалась Грейс, теряя терпение. «Интересно, что она на это скажет?» Грейс сложила руки на груди, дожидаясь ответа герцогини.

Старуха смерила ее долгим взглядом и процедила сквозь зубы:

— Опыт подсказывает мне, что добрые люди не кричат о своей доброте.

Грейс боролась с искушением поинтересоваться, о каком опыте идет речь. Исходя из ее собственного опыта, добрые люди избегали общества Августы Кавендиш.

Нет, устыдилась она, это было бы недостойно.

Грейс тяжело вздохнула. В конце концов, она вовсе не обязана помогать герцогине. Теперь она сама себе хозяйка, зачем ей заботиться о старухе? Но разве душевная доброта и порядочность — пустые слова? Нет, она останется верна себе, независимо от обстоятельств. Все эти пять лет она прислуживала герцогине не по собственной воле, а в силу необходимости. А сейчас…

Ну, Грейс и сейчас не испытывала желания ухаживать за старухой. И все же… не могла ее бросить. Что бы ни было на уме у герцогини пять лет назад, она спасла Грейс от большого несчастья. И в благодарность за это Грейс собиралась уделить ей немного внимания. В конце концов, ее никто не принуждал и не неволил. Грейс сама так решила.

Поразительно, насколько велика разница, когда служишь другому по велению сердца.

— Мадам? — повторила Грейс и замолчала. Она сказала достаточно. Остальное зависело от ее бывшей госпожи.

— Ну ладно, — раздраженно буркнула старуха. — Если вы чувствуете себя обязанной.

Грейс с невозмутимым выражением лица взобралась на подножку кареты, опираясь на руку лорда Кроуленда (он слышал последний обрывок разговора между дамами и проворчал, что Грейс сошла с ума). Заняв положенное место — спиной к кучеру и как можно дальше от герцогини, — она чинно сложила руки на коленях и опустила глаза. Грейс не знала, сколько ей придется просидеть здесь, остальные, похоже, еще продолжали обедать.

Герцогиня отвернулась к окну. Временами Грейс поглядывала на старуху, но та все сидела, уставившись в окно, неподвижная, с прямой, как шомпол, спиной и сердито поджатыми губами.