Кимберли Кейтс - Прекрасная лилия

– Я? Мечтал? – обескураженно повторил Нилл. – Нет, Деклан. Ты что-то перепутал, я… – И осекся, погрузившись в молчание.

«Идиот несчастный, – выругался Нилл. – Чуть было сам себя не выдал!» И все-таки при мысли о том, что он должен лгать в глаза этому прямодушному и честному человеку, Ниллу стало не по себе.

– А-а-а, понимаю! Небось уверен, что потерпел неудачу, малыш? – Деклан со смехом откинул со лба мокрую прядь. – Что ж, ничуть тебя не осуждаю, парень. Ослушаться тана – все равно что вырыть себе могилу.

Нилл пошатнулся. Совершенно сбитый с толку дружелюбной усмешкой Деклана, его искренней радостью, он уже ничего не понимал. Как связать намеки Деклана на ожидающую его торжественную встречу с тем позором, который он навлек на себя?

– Так тебе, значит, известно, что я сделал?

– Само собой! И не только я, но каждый мужчина, женщина и ребенок в Гленфлуирсе знают об этом! Ты пожертвовал всем, ради чего сражался, о чем мечтал, чтобы спасти жизнь совершенно неизвестной тебе девушке!

Нилл невольно расправил плечи.

– Стало быть, меня ждет наказание за то, что я ослушался Конна?

Великан от удивления вытаращил глаза.

– Гром и молния! Нилл, о чем ты говоришь?! Похоже, парень, ты не слышал ни слова из того, что я сказал! – разводя руками, прорычал Деклан. – Кричи «ура» – тебе повезло! Все, чего ты хотел, теперь твое, парень! Славное имя, которое ты давным-давно заслужил своими подвигами. Да-да, и не только это, а награда, еще более драгоценная! Ты теперь заслужил такую славу, что сам Кухулин позеленел бы от зависти!

Украдкой подмигнув сбившимся в кучку, перепуганным насмерть женщинам, Деклан сделал попытку сдержаться, но напрасно – грудь его от смеха так и ходила ходуном.

– Может, кто-нибудь из вас, милые дамы, поможет мне вразумить этого тупоголового осла? Похоже, дружище, ты так-таки ничего и не понял! Ты выиграл, Нилл! А ну, скажите-ка мне скорее, кто из вас та самая голубка, ради которой он заварил всю эту кашу? Я сгораю от желания своими глазами увидеть женщину, способную заставить Нилла Семь Измен нарушить приказание тана.

Соскочив с коня, Деклан остановился перед Аниерой. Он заглянул в ее некогда прекрасное лицо, и что-то похожее на нежность мелькнуло в его глазах.

– Такое лицо способно заставить воина поднять свой меч!

Аниера ласково улыбнулась. Щеки ее порозовели, глаза зажглись мягким светом.

– Мой Ронан когда-то не побоялся вступить в бой с дюжиной соперников ради того, чтобы получить мою руку. И потом клялся, что с радостью вызвал бы на бой половину Ирландии ради того, чтобы провести ночь в моих объятиях.

Ничто не омрачало ее лица. Скорее всего воспоминания о прошлом казались ей более реальными, чем настоящее. Деклан смущенно опустил глаза. Мать Нилла не заметила пролетевших лет, и Деклан это понял.

– Я думаю! На его месте я тоже почел бы за честь сражаться за вас, леди, – мягко произнес Деклан. – Да вот только, боюсь, против Ронана из Дэйра мне не выстоять. А Нилл к тому же куда более могучий воин, чем когда-то был его отец.

Глаза Аниеры вспыхнули радостью. Шагнув к Деклану, она ласково погладила кончиками пальцев его изуродованную шрамом щеку, словно перед ней стоял не воин, а подросток.

– Он славный мальчик, мой сын, правда?

Взгляд сурового воина смягчился. Покосившись на смущенного друга, он лукаво подмигнул ему.

– Да, мадам. Самый славный мальчик из всех, кого я знаю!

– Вы, должно быть, устали – столько пришлось проехать верхом. Я заметила кое-какие растения возле дороги. Надо собрать их – они успокоят боль в вашей ране. – Ласковые пальцы Аниеры снова осторожно коснулись ужасного шрама.

Нилл застыл на месте, ошеломленный не меньше Деклана. Кроме разве что Евы, жены Деклана, и вот теперь Аниеры, никто не подозревал, какую страшную боль до сих пор причиняла ему старая рана после нескольких часов, проведенных в седле.

При виде удалявшейся фигуры матери Нилл почувствовал невольное облегчение. Слава Богу, она ушла прежде, чем услышала то, что могло уничтожить ее хрупкий мир.

А Деклан с багровым от смущения лицом, сбитый с толку этой немолодой женщиной, которую он счел безумной, повернулся к двум оставшимся и приветствовал их со своей обычной сердечностью. Хорошенько рассмотрев Фиону, он вдруг рассмеялся:

– Держу пари, вы не та девица, которую спас Нилл! Да вы бы уничтожили любого мужчину, имевшего глупость кинуться к вам на помощь!

– А то нет! – вспыхнула Фиона. – Не вздумайте дать мне повод обратить свое оружие против вас!

Благоразумно оставив Фиону в покое, Деклан повернулся к Кэтлин и тут же наткнулся на Нилла. Повинуясь безотчетному инстинкту, тот заступил ему дорогу.

– Не дотрагивайся до нее! – прорычал он, хватаясь за меч.

Глаза Деклана округлились, как у испуганного ребенка.

– Но, Нилл, не думаешь ли ты, что у меня поднимется рука обидеть ее?!

– Конн приказал мне убить ее, – нехотя пробормотал Нилл. – Почему я должен верить, что ты на это не способен?

Гнев, вспыхнувший в Деклане, понемногу растаял, и он, расхохотавшись, сжал руку Нилла.

– Послушай, старина, твоей леди ничего не грозит, клянусь. Если хочешь, могу поклясться в этом жизнью тех, кого я люблю. Боюсь, я сам во всем виноват – совсем заморочил вам голову, и моя милая Ева, когда узнает об этом, будет ругать меня так, что чертям тошно станет. Ладно, если не возражаешь, давай объясню все с самого начала. – Деклан откашлялся. – Это поручение, которое дал тебе Конн, было просто испытанием, но испытанием самым трудным и самым хитроумным из всех, что ты получал до сих пор. Никто в Гленфлуирсе не стал бы спорить, что ты единственный, у кого хватит мужества не повиноваться приказу. И к тому же твое чувство чести – оно тоже известно всем. Но только настоящий герой может пожертвовать всем ради незнакомого человека, отказаться от всего, за что так долго сражался, что было дороже жизни, – и все лишь для того, чтобы сделать не то, что велит долг, а поступить по велению сердца. Да, парень, это не так-то легко! И именно это делает тебя достойным наивысшей славы.

Нилл, не веря собственным ушам, уставился в изуродованное шрамами лицо Деклана. Чем-то оно напомнило ему собственное сердце. Неужели такое возможно? – гадал он. Умение пожертвовать собой ради другого – а вдруг именно этому и хотел научить его Конн, давая последнее поручение?

Нилл нахмурился. Гнев на верховного тана волной поднимался в груди. Если таков и был хитроумный замысел тана – это была дьявольски опасная игра. Она могла стоить Кэтлин жизни.

Вновь перед его глазами встала картина, которая долго еще будет преследовать его в ночных кошмарах, – то ужасное мгновение, когда лезвие меча чуть было не коснулось ее нежной белой шеи. Лишь один удар сердца тогда отделял его от того, чтобы навеки погубить ее, да и себя вместе с ней, потому что, свершись это убийство, до конца дней он не знал бы покоя. В ту ночь он едва не лишился величайшего счастья своей жизни.