Франциска Вульф - Заговор во Флоренции

Взяв Анну за руку, он подвел ее к креслу у камина. Она случайно обронила взгляд на полку с Библией и обомлела. «Проклятие, я поставила Библию не тем концом, – поняла Анна. – Дай Бог, чтобы Козимо ничего не заметил!»

Козимо, кажется, пока не заметил, поскольку кресла стояли спинками к стеллажу. Анна облегченно вздохнула.

– Вы уже завтракали? – дружески поинтересовался Козимо, когда они устроились у очага.

– Да, я…

– Простите, я забыл, что у вас день начинается раньше, чем у меня. Ансельмо, принеси нам чай и печенье. Может быть, синьорина Анна захочет еще немного подкрепиться.

– Я действительно очень сожалею, что потревожила вас в столь ранний час.

Козимо засмеялся, но смех его был жутковатым.

– Прошу вас, не будем больше об этом. Вы здесь, и это самое главное.

«Сказала лиса курице, случайно попавшей в ее клетку», – мелькнуло в голове у Анны. Козимо явно злился на нее.

– Я уже сказал, что очень рад вашему визиту. Но что, прошу еще раз извинить меня, явилось его причиной? – Он посмотрел на Анну, и взгляд его темных глаз пронзил ее насквозь, а его улыбка больше напоминала оскал зверя.

Анна прокашлялась. Конечно, вопрос Козимо вполне закономерен. Его следовало ожидать, но Анна не успела подыскать подходящий ответ.

– Не так давно вы посетили меня, и я, оказавшись в ваших краях, подумала, почему бы мне не зайти к вам, – выпалила Анна, встретив ледяной взгляд хозяина. Анна выдавила из себя улыбку. – Я кажется, неудачно пошутила, Козимо, – сказала она. «Надо по возможности говорить правду, – решила она. – Иначе нет смысла». Анна понимала, что Козимо моментально ее раскусит.

– Я пришла к вам в столь ранний час по очень срочному делу. – Вошел Ансельмо, неся поднос с чайником, двумя чашками из тончайшего китайского фарфора и тарелкой с печеньем. – Чтобы поговорить с вами с глазу на глаз.

– Ты слышал, что сказала синьорина, Ансельмо? – спросил Козимо, обращаясь к слуге. – Твое присутствие нежелательно. Оставь нас наедине.

Ансельмо поклонился и вышел.

– Ваше желание исполнено. – Козимо налил чай в чашку и протянул Анне. – Теперь мы одни. Вы можете спокойно говорить.

Стараясь согреть руки о горячую чашку, Анна обдумывала, с чего лучше начать разговор.

– Вчера я была в одном доме, – медленно начала она.

– Кажется, вы любите ходить в гости? – заметил Козимо, наливая себе чай. – Извините, я снова перебил вас.

– Я была у Джакомо де Пацци. Он пригласил меня на обед, – продолжала Анна, наблюдая за его реакцией.

– О! – Козимо удивленно поднял бровь. – Это большая честь для вас. Вообще-то этот старый пес не очень общителен. Его мать донна Лючия тоже присутствовала на обеде?

– Нет, ее не было. Она больна.

– Да, говорят, что она часто болеет после смерти своей дочери, – ответил Козимо, но Анна так и не разобралась в его реакции. Что он испытывал? Испуг? Чувство вины? Или полное равнодушие? – Причину ее недуга никто не знает, как, кстати, и болезни Джованны.

Анна почувствовала, как в ней нарастает ярость, и кровь приливает к щекам. Какая же мерзкая тварь этот Козимо! Кому, как не ему, должны быть хорошо известны причины страданий Джованны?

– Неужели? – язвительно спросила она. – Джакомо мне рассказал, почему страдала Джованна. И он…

– Что же вам рассказал Джакомо?

Козимо навострил уши, как зверь, издалека чующий охотника.

– Он рассказал мне, что вы, Козимо, не совсем непричастны к ее болезни, – ответила Анна, впившись пристальным взглядом в его узкое бледное лицо.

Козимо расхохотался. Это был горький, язвительный смех.

– Вы чрезвычайно любезны, – съязвил он. – Это старая песня Джакомо. Он, конечно, рассказал вам, что я сначала обрюхатил, а потом бросил Джованну. По его версии, я своими ядами и колдовством погубил ее ребенка. – Он снова усмехнулся. – Ничего нового нет в этих россказнях. И с этим вы явились ко мне?

– А в чем заключается правда?

Козимо ответил не сразу. Он задумался, не отрывая глаз от огня, и у него подрагивали виски.

– Зачем вы пришли? – спросил он. – Вы уже все решили. Что я могу добавить к вашему мнению? Подтвердить россказни Джакомо или опровергнуть их? Разве вы поверите мне, а не доброму благородному Джакомо де Пацци, главе знатного рода, ревностному христианину, любящему брату и заботливому сыну? Признайтесь, что бы я ни говорил, все мои опровержения только укрепят ваше доверие к Джакомо. Поэтому абсолютно неважно, как и что я скажу. – Он резко поднялся, заставив Анну вздрогнуть. – А теперь уходите.

– Вы меня гоните? – невозмутимым тоном спросила Анна. – Но почему? Вы боитесь смотреть правде в глаза? Или опасаетесь, что…

– Гость, который является без приглашения, к тому же – в самое неподходящее время, не должен удивляться, что его самого могут попросить покинуть этот дом, синьорина Анна. Вы позволили себе явиться в мой дом, когда вам взбрело в голову, а я позволяю себе просить вас покинуть его. Итак, повторяю: уходите! Иначе я сделаю то, о чем нам обоим придется горько сожалеть.

Анна стиснула зубы. Все было предельно ясно: ее выставляют из дома, возможно, даже с применением силы.

– Хорошо, – сказала она, поднявшись. – Я выполню ваше желание. Я уйду. Но знайте: вы меня не убедили. Я очень любознательна и не терплю невыясненных вопросов и нерешенных проблем. Обещаю, что не успокоюсь, пока не добьюсь правды о загадочной болезни и смерти Джованны, и постараюсь, чтобы вся Флоренция только об этом и говорила.

Козимо саркастически улыбнулся.

– Делайте что хотите, синьорина Анна. Мне все равно не удержать вас, но имейте в виду, любопытство до добра не доводит. Не каждый готов посвятить чужака в тайны, которые хочет от него скрыть.

– Вы, кажется, мне угрожаете?

– Я лишь пытаюсь убедить вас. На свете есть более важные вещи, чем ваше неудовлетворенное любопытство. Ваше стремление к правде в определенных обстоятельствах может поставить под угрозу жизнь других, близких вам людей, которых вы пытаетесь защитить. Джованне вы уже не поможете. Ее нет на свете.

– Если вы думаете, что помешаете мне найти правду, то сильно заблуждаетесь.

– А я надеялся, что смогу помешать. Вы сильная женщина и можете постоять за себя. Но люди разные.

– Вы говорите о донне Лючии? – в ярости воскликнула Анна. – Вы хотите заставить замолчать и ее?

Ни слова не говоря, Козимо схватил ее за руку и потащил к двери. Анне удалось вырваться.

– Я сама знаю, где выход, – с отвращением бросила ему в лицо Анна. – Вы настоящее чудовище!

Хлопнув дверью, не ожидая кареты, выскочила на улицу. Вон отсюда! С горящими от злости щеками она мчалась по улицам. Моросил мелкий дождь, но он был ей даже приятен. Надо все хорошенько обдумать, решить, что делать дальше. Козимо, хоть и угрожал ей, не посмеет причинить ей вреда. Надо во что бы то ни стало докопаться до правды. Это ее долг перед Джованной. Конечно, Козимо вел себя вызывающе. Анна была в бешенстве, но еще больше она злилась на себя. Если бы он поведал ей все как есть, что опровергло бы рассказ Джакомо, возможно, она бы поверила ему.