Синтия Райт - Огненный цветок

— Я очень счастлив иметь такого друга, Голодный Медведь!

— Надеюсь, ты поделишься со мной своей историей, хотя бы частью ее. Некоторые вещи нельзя объяснить. Они принадлежат тебе одному. — Он зажег трубку, затянулся, и оба откинулись на подушки.

— Великий Дух, которого я называю Богом, снял тяжесть с моего сердца. — Сказав это. Лис почувствовал еще большее облегчение. — Я знал многое, о чем ты говорил мне на заре. Помню, ту же самую мудрость я слышал от собственной матери. Я понял, что не могу позволять другим указывать мне, что правильно, а что нет. Это понимание пришло ко мне и сняло груз с моей души. Я должен слушать только голос собственной совести и следовать ему без колебаний. — Лис принял трубку, какое-то время покурил и добавил: — Это было нелегко для меня, так как, с одной стороны, я представитель своего народа, а с другой — испытываю большую привязанность к народу лакота.

— А, — Голодный Медведь кивнул в знак понимания. — Ты чувствуешь, что попался в ловушку из-за этого?

— Более чем ты себе представляешь. — У Лиса стали разгораться глаза. — Попался до такой степени, что чувствую невыносимую боль и вину, куда бы ни повернулся. Хотя сегодня вечером, открыв себя и попросив у Бога помощи, я понял, что мне нечего выбирать. Я должен делать то, что подсказывает мне мое сердце.

— Я тоже так считаю, — серьезно ответил Голодный Медведь. — Не твоя вина, что ты предан и тем и другим, это твоя судьба. Ты любишь свою расу, но тебя приводит в гнев многое, что делают белые. Как это… должно быть… тяжело для тебя, друг!

— Я достаточно долго мучил себя, пытаясь найти здравый смысл в происходящем, но, видимо, безуспешно. Я не могу причислить себя ни к одной из сторон, так что должен искать свой собственный путь. Я понимаю, что жить в прошлом бесполезно. Иногда я следовал велению своей совести, не раздумывая, что же впереди, а потом из-за недостойных поступков других часами сожалел, что бывал втянут в их дела. Если бы я мог предвидеть будущее, я, может быть, и поступал бы иначе, но это подвластно только Богу.

— Не знаю, о каких поступках ты сожалеешь, но я знаю, что сегодня ночью ты приобщился к мудрости. Ты что-нибудь видел во сне?

Лис знал, что индейцы безмерно ценят видения, сопровождающие их сны-путешествия.

— Я? Ну да… Я видел звезды. Яркие звезды.

Голодный Медведь был в восторге:

— Это важный день, мой друг! По-моему, ты нуждаешься в имени, которое отразит мечту, изменившую тебя. Когда ты приходил к нам раньше, мы назвали тебя детским именем, отражавшим твою внешность. Но, когда мальчики лакота видят сны, делающие их мужчинами, они получают новые имена. Безумного Коня в детстве звали Кудрявым, не так ли? — Голодный Медведь выразительно кивнул. — Думаю, у тебя тоже будет новое имя. Ты будешь Увидевшим Звезды!

Лиса пронзила радость.

— Мне это очень нравится. Я буду гордиться таким именем.

Внезапно он почувствовал прежний, знакомый приступ муки, глубоко сидевшей в нем с того самого дня в конце июня. Теперь Лис понимал, что пора открыть свой секрет-вину, избавить себя от бремени.

— Увидевший Звезды, — удовлетворенно пробормотал Голодный Медведь. Он немного покурил, улыбнулся и повторил: — Увидевший Звезды! Прекрасное имя. Завтра мы будем праздновать и танцевать, чтобы отметить начало новой жизни Увидевшего Звезды и конец твоим тревогам!

— Подожди, — Лис поднял руку, когда Голодный Медведь хотел передать ему трубку. — Здесь нечто большее. Я должен рассказать тебе секрет. Надеюсь только, что, услышав его, ты не убьешь меня.

— Никогда! — насмешливо произнес Голодный Медведь.

— Я… — Лис глубоко вздохнул, — в тот день, когда лакота. и чейенны сражались с Длинным Волосом и его Синими куртками на берегах Реки Жирной Травы…

Голодный Медведь нахмурился:

— Да? И что же дальше?

— Я тоже был там. Я скакал верхом с Кастером!

Глава 20

— Ты шутишь? — воскликнул Голодный Медведь, но, когда его женщина зашевелилась и открыла глаза, понизил голос: — Должен сказать тебе, Увидевший Звезды, это не смешно!

— А это не шутка, это правда. — Лис вдруг почувствовал невероятную усталость.

— Ты забываешь, что я тоже был там? — гневно прошипел его друг. — Если бы ты был с Длинным Волосом, тебе бы не пришлось плавать сегодня ночью, потому что ты погиб бы вместе с Длинным Волосом, Синие куртки опозорили себя, моля о милосердии, но мы убили всех! Мы делали это наверняка, чтобы они были мертвы!

От безразличного голоса Голодного Медведя у Лиса по спине пробежала дрожь. В его памяти невольно всплыли зловещие рассказы об увечьях, наносимых индейцами мертвым солдатам. Когда он снова заговорил, его губы пересохли.

— Этот день был главной причиной тяжести на моем сердце. Я должен объяснить… Я отправился с Седьмым Кавалерийским полком только потому, что президент Грант — Великий Белый Отец — попросил меня наблюдать за Длинным Волосом, потому что не верил ему. Я поехал, так как думал, что смогу уговорить Кастера не совершать безумств против народа лакота. — При этих словах у Лиса дрогнула бровь. — Ну что ж, я был идеалистом и глупцом. Кастер никогда не славился умением слушать разумные советы и быть осторожным. Все мои уговоры приводили к спорам. Ты не можешь себе представить, что было у меня на душе, когда стало ясно, что Кастер собирается вести кавалерию в бой против твоего народа.

Голодный Медведь по-прежнему оставался хмурым:

— Я слушаю тебя. Быстрее.

— Когда мы с Кастером поссорились в последний раз, незадолго до начала атаки, он так рассердился, что приказал мне покинуть полк — не вернуться в лагерь, а вообще покинуть полк. Я был для него постоянным источником раздражения. Я уехал из полка с ужасным чувством. — Лис говорил резко, почти гневно, его голос прерывался от нахлынувших чувств: — Я был героем американской войны за освобождение негров-рабов, воевал за свой народ, так что мне было тяжело покидать полк перед битвой. Я чувствовал себя предателем. Я поехал в Дидвуд. Прошли недели, прежде чем я узнал, что все, кто был с Кастером, убиты. Вина начала съедать меня заживо. Я упрекал себя за то, что не нашел верных слов, чтобы убедить Кастера отказаться от нападения. — Лис помолчал. — Я никогда не соглашался с политикой моей страны в отношении к индейцам и особенно в отношении к этой битве. Я встречался с Безумным Конем и знал, что рядом с ним, возможно, сражаются мои друзья… и считал ваше дело справедливым». — Он потер глаза: — Я устал. Говорю бессвязно…

Голодный Медведь постепенно оттаивал:

— Тебе потребовалось огромное мужество, чтобы рассказать мне это, Увидевший Звезды!