Сюзан Кубелка - Сброшенный корсет

— Добрый день, милостивая госпожа, — громко крикнул он и молодецкой походкой двинулся по направлению к особым апартаментам под номером 3.

— Здравствуй, Карл, что это ты тащишь на себе? — спросила я с любопытством.

— Это дубовые ветки: украшение для сегодняшнего вечера. Молодому господину фон Бороши исполняется двадцать лет.

— Знаю… Мы уже поздравили его в манеже. А разве вечер… не в «Золотом быке»?

— Да нет, не там, — ухмыльнулся Карл. — Хозяин отказался — слишком много посуды побили в прошлый раз. Вечер будет здесь — на верхнем этаже, под черной лестницей. А кстати, барышня, вы не слышали последний анекдот про подобную вечеринку?

— Нет! Давай, выкладывай!

— Один граф устраивает для гусарской компании вечеринку в своем замке. На следующий день он жалуется другу: «То, что они опустошили мой погребок, еще ничего. То, что стреляли в зеркала и окна, тоже ничего. Но то, что они свернули шею моей канарейке и вставили ей в клюв записку: „Это сделал кот“ — вот это уже настоящее свинство!»

Посыльный громко захохотал. Мне же шутка показалась отвратительной, однако я ничего не ответила, поскольку в этот момент к нам подошел хозяин отеля.

Дядя Луи как раз только что поднялся из погребка.

— Послушай, Карл, — приказал он, — чтобы не забыть. Ты сегодня работаешь всю ночь. С молодым господином фон Бороши мы договорились, что битой посуды не будет. Никакой поломанной мебели, никаких выстрелов в потолок или из окна. В общем, никаких безобразий, а прежде всего — никаких дам. Кто нарушит уговор, будет немедленно выдворен. Понял, парень? Сегодня ночью ты самая главная персона. Надень ливрею. Чтобы все было по форме! Чисто побрейся! Алоис будет обслуживать в зале, и если заметишь, что кто-то вынул пистолет, сразу же хватай его за руку! Знаешь, как вести себя с благородными господами, которых надо выпроводить?

— Так точно, ваше благородие! — радостно выкрикнул Карл.

— Вежливо, но решительно. Заруби себе на носу!

— Так точно, ваше благородие! Зарубил!

— Хочу, чтобы ты повторил. Так как надо вести себя?!

— Вежливо, но решительно! — прорычал Карл.

— Прекрасно! Каждый забияка будет выдворен тобой или Алоисом, но мягко и решительно! Понял? И еще: мороженое у нас на исходе. Завтра пойдешь к мороженщику за новой партией.

— Так точно, сударь, — лицо Карла снова скрылось за ворохом дубовых веток. — Адье, барышня, — сказал он на прощание и скрылся в коридоре.

Я стояла как громом пораженная, словно очнувшись ото сна.

Все сорвалось. Никаких авантюр, никаких мальчишников. И не удастся мне проникнуть в этот таинственный мир, в котором живут мужчины.

Никогда не думала, что этот мир такой дикий и необузданный. Неужели это все нравилось Габору? По-видимому, да. Получается, что мужчины ведут двойную жизнь. Дамам они показывают себя с лучшей стороны, а дикая необузданность проявляется, когда они общаются между собой. И эта сторона была мне совершенно неизвестна.

Где сейчас Лизи? В это время она обычно находилась на кухне, готовила торт. Там ее не оказалось. Боже мой, что случилось? Эрмина уехала, и сейчас…

Немного поискав Лизи, я обнаружила ее в комнате, где хранились пряности, в маленькой, притягивающей к себе, как магнит, каморке, сверху донизу занятой полками, на которых стояли коробочки, шкатулочки, баночки, фарфоровые флакончики. Здесь так чудесно благоухало ванилью, корицей, гвоздикой, апельсиновой эссенцией, миндальным маслом! Здесь-то в этот момент и находилась Лизи, обвязанная белым фартуком, в чепце на белокурых волосах, и что-то искала в красной коробке. Она стояла спиной к двери и не слышала меня.

— Лизи!

Она вздрогнула и обернулась.

— Как вы меня напугали! — Она приложила палец к губам. — Ну, что вы скажете о моих картах? Они напророчили чудо, и — раз, два, три — гувернантка исчезла!

— Лизи! Все пропало!

— Тсс! Не так громко. Что пропало?

— Вечеринка будет в отеле!

Лизи потупилась.

— Вот что я вам скажу. Здесь, где нас каждая собака знает, мы не можем бегать в переодетом виде.

— Вот именно.

— Дамам вход строго воспрещен. Посыльный Карл всю ночь будет стоять в дверях и следить, чтобы не проник кто-нибудь чужой. Даже если он нас и не узнает, все равно не пустит!

— И поэтому барышня сникла, как бальзамин?

— Что такое бальзамин?

— Бальзамин, или «недотрога», — это такой красивый цветок, из которого делают чудесный бальзам от ран. А про то, что дамам вход запрещен, я давно знаю. Теперь послушайте, сейчас скажу вам что-то новенькое. Поскольку вечеринка без дам, она разрешается только до половины двенадцатого. Потом наши драгуны двинутся дальше, и я знаю, куда именно. Далеко они не уйдут. И если мы с вами наберемся куражу, то двинем прямо туда и собственными глазами увидим, что они вытворяют, эти благородные господа.

— Куда же они двинутся? — подозрительно спросила я.

Лизи поправила свой белый чепчик, который скрывал ее золотистые волосы.

— На Бастайгассе, — произнесла она многозначительно и внимательно посмотрела на меня. — Чтобы пойти туда, нам надо набраться большого мужества. Но вы храбрая барышня и ничего не боитесь.

Я вздохнула и прислонилась к одной из полок.

Бастайгассе! Уже одно это слово вызывало испуг: Габор и его компания посещали Бастайгассе! Я даже представить себе этого не могла.

Весь мир пороков ассоциировался у меня с этим адресом. Бастайгассе: как часто и настоятельно в своих «историях на сон грядущий» предостерегала меня моя пансионная мамаша от этого места.

На этой улице находился дом свиданий, населенный дамами с сомнительными добродетелями. Вместилище пороков. Притон чувственности. Иными словами: на Бастайгассе был бордель.

Что там творилось, с точностью никто не мог бы описать. Я знала только одно: оттуда — прямая дорога в ад. Позорное пятно Эннса. И мой Габор собирался туда!

Лизи прислонилась к оконной раме и замолкла.

— Надо хорошенько подумать, прежде чем решиться, — заключила она, — и это я предоставляю вам.

Я подняла голову:

— Лизи, если мы пойдем туда… это будет смертный грех.

— Ничего подобного, — обезоружила меня Лизи. — Совсем нет. Помните про десять заповедей? Там ничего не сказано про бордель!

— Но там и не написано, что можно ходить в… этот… ну, ты знаешь, что я имею в виду!

— Секундочку, дорогая барышня, Библию надо читать совсем иначе, если ты не дура. Все, что не запрещено, то, стало быть, разрешено!

Наступила тишина.

— Лизи, ведь Бастайгассе — это только для солдат? Или не так?