Кэтрин Харт - Сладостная ярость

— Но по натуре он безобиден? Это вы хотите сказать?

Сэм утвердительно кивнула:

— С мозгами у Хэнка дело обстоит не самым лучшим образом. Сам по себе Хэнк не в состоянии решить, что ему поесть на ужин, не говоря уже о том, чтобы вычислить, на какой банк лучше всего совершить налет. Такие вещи всегда решал папаша, и иногда он обращался за советом к Тому, или Билли, или даже ко мне. А Хэнк всегда их слушался, как щенок хозяина. Да, у него горячий характер, как и у всех нас, и он тоже может вспылить, но он не злой. Он никогда никому не делал зла просто так, ради смеха. Он на самом деле и не тупой даже, просто он думает медленнее, чем другие.

— Трэвис! Что вы на это скажете? — спросил судья Эндрюс.

— Странно все это! — мягко воскликнул Трэвис. — Я чуть не упал, когда увидел его в дверях. И не успел я слова сказать, как он сунул мне свой пистолет. — Он покачал головой в полном недоумении. — Он должен понимать, что его посадят за решетку, но он сидит здесь за столом и наедается с таким аппетитом, словно у него нет никаких забот! И вот еще что поразило меня. Если ему удалось подкрасться к задней стене тюрьмы и поговорить с Билли, тогда почему он не сделал попытки вызволить брата? — Сказав это, Трэвис взглянул на Сэм, требуя от нее объяснений. Сэм пожала плечами:

— Не знаю почему. Может, хорошо зная Хэнка и то, как он может все испортить, папаша и Том решили, что безопаснее для всех будет, если он ничего не станет предпринимать, а только поговорит с Билли.

Через несколько минут они вновь сели за стол, где Хэнк все еще доедал свой обед и разговаривал с Элси.

— Хэнк, я хочу кое о чем спросить тебя и хочу, чтобы ты мне ответил честно, — торжественно начал судья Эндрюс. — Подумай, прежде чем дашь свой ответ. Если бы ты имел возможность распорядиться своей судьбой по своему усмотрению прямо сейчас, как бы ты стал жить? Ты бы снова грабил банки и занимался подобными делами?

Хэнк сильно задумался и снова обратил взор на Сэм, как бы ища у нее совета.

— Нет, Хэнк, — предупредил его судья. — Не смотри на Сэм и не жди от нее подсказок. Мне нужен только твой, ответ, твой и больше ничей. Чем бы ты стал зарабатывать себе на жизнь теперь, когда твой отец умер, а братья пошли каждый своим путем?

— Ну… я и сам не знаю. Мне вроде бы нравилось работать на ранчо еще тогда, давно, но больше ухаживать за лошадьми, чем возиться с коровами целыми днями. Коровы какие-то тупые животные, туго соображают. — Лицо Хэнка оживилось, мысли начали увлекать его. — Вот лошади совсем другое дело! Умные, сразу могут отличить, кто их любит, а кто нет. Если вам попалась хорошая лошадь, ее много чему можно научить. И они умеют быть благодарными, если с ними правильно обращаться. После моих родных мне ближе всех моя лошадь. Это мой самый лучший друг, пожалуй.

Вдруг Хэнк отбросил вилку, словно что-то вспомнил.

— О, черт! Я сижу здесь, набиваю пузо, а старый Таргет все еще привязан к столбу, даже не расседлан! — Он отодвинул стул и начал выходить из-за стола. — Простите вы меня, но я должен пойти к нему.

Взмахом руки Трэвис велел Хэнку вернуться за стол. Трэвис качал головой и странно смотрел на него. Они с судьей Эндрюсом снова обменялись многозначительными взглядами.

— Я позабочусь о твоем коне, Хэнк. Не беспокойся. Как только мы здесь разберемся, я велю поставить его в платную конюшню.

— Вы очень добры, начальник. Вы проследите, чтобы его как следует почистили и накормили?

Трэвис утвердительно кивнул, а судья Эндрюс откашлялся:

— Итак, ты думаешь, что тебе понравилось бы работать с лошадьми, Хэнк?

Хэнк дернул головой и ответил с набитым пирогом ртом:

— Да, сэр.

— А как же все грабежи и разбой? Не станет ли тебе без них скучно?

— Не-а. — Хэнк покачал головой. — Это папаша умел всем этим заниматься. Мне бы хотелось просто быть при Сэмми. Если даже я не смогу работать с лошадьми, я мог бы помогать ей по хозяйству. Я мог бы рубить дрова, носить воду для нее, может быть, даже ходить на охоту за дичью. А когда у нее появится маленький, я бы смог даже и за ним присмотреть.

Закрыв на секунду глаза, судья Эндрюс почесал переносицу, как бы желая ослабить начинающуюся головную боль.

— Видишь ли, тебе должно быть известно, что перед тем, как ты решишь чем-нибудь заняться, тебе придется некоторое время посидеть в тюрьме. Потом должен состояться суд. Даже твоей сестре пришлось предстать перед судом. Для нее все окончилось благополучно в основном потому, что в ее пользу выступили многие горожане, а также потому, что ей самой пришлось немало потрудиться, чтобы исправиться.

Боюсь, Хэнк, что твой случай окажется посложнее. Жители Тамбла тебя не знают. Они считают тебя преступником, которого разыскивает полиция, и они желают, чтобы свершилось правосудие. И не только это. Они все еще кипят гневом оттого, что твоему братцу Билли удалось бежать. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы вынести справедливое решение и по отношению к тебе, и по отношению к гражданам Тамбла, но не больше. Неизвестно, как повернется дело на суде.

— Вы хотите сказать, что меня могут осудить и повесить? — спросил Хэнк. Вилка упала на стол, и морщина прорезала его лоб.

— Да, или же ты пойдешь в тюрьму. Все может быть, — честно признался судья Эндрюс.

Снова глаза Хэнка отыскали Сэм, и они обменялись тревожным взглядом.

— Похоже, мне предстоит рискнуть, — мягко сказал Хэнк. — Я понимаю, что должен заплатить за кое-какие дела, но я так надеюсь на то, что мне удастся взглянуть на беби Сэм, когда он родится. Вроде как папаша, когда умер, оставил после себя пустое место, и оно так и будет оставаться пустым, пока не родится этот ребенок. А я хочу, чтобы место папаши не пустовало, вы понимаете?

Слезы защипали глаза Сэм, она с трудом сглотнула их, потянулась через стол и крепко сжала руку Хэнка:

— Я понимаю, Хэнк. Я понимаю.

ГЛАВА 24

Хэнк сидел за решеткой, ожидая суда. Том и Билл все еще находились в Мексике. Папаша умер из-за крошечного кусочка свинца, который проглядела Сэм, когда чистила его рану. Стояла удушающая жара, а из-за ребенка, сидевшего в животе, Сэм часто тошнило, и кроме того, в самое неподходящее время дня ее одолевал сон.

Сэм погрузилась в глубокую тоску. Каждое утро от нее требовались невероятные усилия, чтобы открыть глаза и встать с постели. Казалось, Сэм покинула вся ее воля и энергия. Возвращение Хэнка и известие о смерти отца были последней каплей. Силы совсем оставили Сэм.

Целыми днями она вяло слонялась по дому. У нее ко всему пропал интерес. Это заметили все, и Элси готова была рвать на себе — или на Сэм — волосы.

— Что ты ходишь, будто в каком-то густом тумане? — укоряла ее Элси, не в силах смотреть, как Сэм едва передвигает ноги. — Ты молода, здорова, у тебя замечательный муж, ты ждешь ребенка. Если хоть раз улыбнешься, от тебя не убудет.