Мэри Гилганнон - Возлюбленная леопарда

– Стой, – простонал он, закрывая глаза.

Нежное, мучительное прикосновение уничтожило остатки притворного гнева. Ее ласки, отливавшие золотом волосы, розовые очертания нежного тела в мягком свете свечей пробудили в нем невыносимое желание.

– Я больше не могу ждать. Это то, чего ты хотела? Надеялась расплескать мое семя, чтобы я оставил тебя в покое? Ничего не выйдет, Астра. Брак не считается действительным, пока я не нарушу твою девственность.

Она бросила на него быстрый, осторожный взгляд и легла на спину.

– Я готова, – сказала она решительно.

Он неуверенно посмотрел на нее. Неужели она думает, что любовная игра закончена? Разозленный, он лег на нее и легким толчком раздвинул ноги.

– Господи! Ты же суха, как Иерусалимская пустыня!

– Извини, у меня нет опыта. Почему ты не поцелуешь меня?

– Потому что меня все это не волнует, – огрызнулся он.

Она отвернулась, и ее плечи затряслись от беззвучных рыданий. Непрошеная жалость наполнила его. Он впервые лежал с женщиной, которая не испытывала желания. Придется все-таки что-то делать. Но как же быть с клятвой не доставлять ей ни малейшего наслаждения?

– Лежи тихо, – прошептал он, лег рядом и приблизил губы к ее уху. – Тебе нравится вспоминать, как я прикасался к тебе, как мои руки скользили у тебя под платьем, трогали соски? Потирали и делали их твердыми?

Ему показалось, что он увидел, как вспыхнули ее щеки и слегка затрепетало тело. Ах, может быть, ему удастся в конце концов победить эту упрямицу.

– Помнишь день, когда я впервые увидел тебя в озере? Знаешь, как ты выглядела? Твои мокрые груди блестели на солнце, а соски казались розовыми. Я умирал от желания взять их в рот и сосать, а потом разложить тебя на берегу и пожирать, пока ты не начнешь умолять меня остановиться.

Астра задрожала.

– Так, оказывается, ты любишь грязные разговоры? Буду знать. Значит, мне не придется тебя ласкать, если ты возбуждаешься от одних только слов.

Несмотря на угрозу, он слегка погладил ее, и Астра немедленно откликнулась на ласку. Улыбка расползлась по его лицу.

– Какая распутница, – пробормотал он хриплым от страсти голосом. – Да у тебя призвание, Астра. Ты станешь очень опытной шлюхой.

Он прижался к ней.

– Тебе нравится представлять, как я внутри тебя, Астра? Может быть, тебе понравится еще больше, когда я наконец тебя поимею?

Он почувствовал, как она оцепенела.

– Что случилось, Астра? – спросил он с издевкой. – Это слово тебя оскорбляет? Нужно поискать другое? На свете так много слов, чтобы описать то, что мужчина делает с женщиной. Он ее покрывает, обрабатывает, объезжает, заламывает. Играет с ней в кто кого, открывает ее замочек своим ключом, отрезает кусочек от ее буханки и сидит в ее седле. Он вставляет свою стрелу в ее колчан, ищет спокойной гавани в ее пятом порту…

Он остановился, продолжая улыбаться.

– Вот видишь, как много затейливых названий. Но я предпочитаю называть вещи своими именами. А именно… – он прошептал прямо ей в ухо, – сегодня ночью я широко раздвину твои ноги, Астра, и заполню тебя до краев. Потом прокачусь на тебе – долго и тяжко, пока ты не запросишь пощады.

Астра не шевелилась, не издавала ни звука, так что было непонятно, жива ли она. Он поднялся с нее и лег рядом, еле сдерживаясь от желания любить ее по-настоящему, целовать и ласкать, наслаждаться ее волнующей красотой. Она смотрела на него глазами, полными ужаса, желания и какого-то еще чувства, которому он не мог подобрать название.

Он решил попробовать еще раз. Ее тело сопротивлялось.

– Черт бы тебя побрал! – выругался он.

– Это не поможет, – отозвалась она шепотом.

– Но я попробую, – настаивал он. Он попытался снова. Она вскрикнула.

– Черт бы побрал твою несносную девственность! – вскричал он.

Прерывисто дыша, он откатился и лег рядом.

– Если бы ты…

– Ласкал и целовал тебя?! – Он повернулся. – Ты этого хочешь? Ты снова поймала меня в ловушку, не так ли? Леди Астра добьется всего, чего пожелает, своим особенным путем, ведь правда?

Она заплакала. Он отодвинулся и попытался призвать всю свою ненависть и злобу. Ричард вспомнил сцену в церкви, оскорбительный, сердитый голос короля, перешептывание придворных, твердость пола под коленями, когда он стоял, как пристыженный мальчишка. Его гнев воспрял, но не настолько, чтобы заглушить всхлипывания Астры. Он должен прекратить этот плач и как-то завершить обряд первой брачной ночи. Хорошо, сегодня он забудет свою клятву, если нужно во что бы то ни стало исполнить супружеский долг, а мучить ее он сможет в любое другое время.

Она дернулась, когда почувствовала, как его рука касается ее больной и израненной плоти. Неужели он надеется, что она вынесет еще что-нибудь?

Но на этот раз касание было иным – мягким, умелым. Постепенно внизу ее живота возобновилось жаркое томление, она расслабилась и медленно скользнула в горячую, пульсирующую бездну.

Она металась и стонала, когда он скользил внутри пальцем в медленном, мучительно-нежном ритме, пытаясь найти сладкую чувствительную точку. Ее мысли спутались, сердце готово было выпрыгнуть из груди. Другой рукой он попеременно то гладил, то слегка сжимал ее ягодицы. Она стонала и двигалась навстречу его руке, но вдруг затряслась и закричала. Он прижал ее, успокаивая тихим шепотом. Влага хлынула из нее. Он снова довел ее до пика наслаждения, и еще раз.

Потом убрал руку и лег сверху. На этот раз ее тело подалось. Он медленными толчками вошел в нее, и, когда преодолел последний барьер, она застонала. Резкая боль пронзила ее, но стала ослабевать, пока он продвигался вперед. Наконец он конвульсивно вздохнул и с криком обрушился на нее.

Свечи почти догорели, но еще давали слабый свет. Их глаза встретились.

– Ты насытилась, Астра? – прошептал он.

Она погладила его вспотевший лоб и кивнула. Он нащупал вспухшую, истерзанную впадину, снова возбуждая ее к жизни.

– Думаешь, это все, жена? Давай-ка еще раз. Мы только начали. В следующий раз я продержусь гораздо дольше.

Глава 28

Когда она проснулась, свечи уже погасли, а угли в жаровне почти догорели. Бледный, тусклый свет просеивался через круглое окошко в углу комнаты.

Она замерзла. Алое шелковое покрывало и все одеяла Ричард натянул на себя. Он спал на спине, одной рукой прикрывая лицо, а другую откинув в сторону. От его тела исходило тепло, и Астре захотелось прижаться к нему. Но она сразу отбросила эту мысль, опасаясь, что, проснувшись, муж рассердится или решит, что еще не насытился.

Он не давал ей заснуть до рассвета, и теперь она чувствовала себя разбитой и как будто сплошь покрытой синяками. Она и не представляла, что супружеское общение может длиться всю ночь и быть столь утомительным.