Наталья Ручей - Притяжение века

– На тебе только простынь и следы моих поцелуев, и…

– И? – она потянулась за ним, как одуванчик за ветром.

– И влага от твоего желания, сладкая.

Мэри разочарованно вздохнула.

– Невозможный! Высокомерный! Надменный! Упрямый! – принялась перечислять недостатки графа. Он перехватил пальчик, которым она пыталась проткнуть его грудь, поцеловал, и добавил, усмехнувшись:

– К тому же, без крыльев. Продолжай, продолжай, и остальные слуги успеют собраться под дверью. Мм, или даже сбегают за подкреплением к соседям? И тогда… Ты, я, постель в беспорядке…

– Встань за камин! – потребовала Мэри.

– За камин – это в смежной комнате, а я не могу выйти из этой.

– Дотошный! – добавила к списку Мэри и подтолкнула графа с правой стороны от камина. Если он будет вести себя тихо, то вполне может остаться незамеченным. А в его интересах вести себя тихо, разве нет?

Она открыла дверь, и Хокс едва не ударил ее по носу костяшками пальцев.

– Миледи, – изобразил сожаление, – простите за беспокойство в такой час, но… ни в коем разе не хотим вас тревожить, но придется.

– Пожар и воры, я слышала, – попытка Мэри удержать визитеров в дверях не удалась. Проворней оказалась повариха, второй в комнату проскользнула миссис Хэйнт, и чуть помедлив, дворецкий. Но самое ужасное, у каждого из них в руке был подсвечник, и теперь комната освещалась аки днем, и только одна тень длинной вуалью тянулась от правого бока камина.

Именно эта тень заинтересовала вошедших.

– Дыма не слышно, – Мэри взволнованно прочистила вдруг запершившее горло.

– Дыма? – дворецкий удивленно моргнул и заставил себя смотреть на нее, а не на таинственный камин. – Ну, да, в общем-то, это нормально. Пожар не в ЭлфордХауз, а в одном из ваших имений, да и то не сегодня, а три дня назад.

Пришла очередь Мэри оторопеть. Пожар произошел три дня назад, в другом имении, а они вломились к ней за полночь, чтобы рассказать столь свежие новости? Но, может, кто-то сильно пострадал и нужна ее помощь, может, необходимо срочно связаться с поверенным, чтобы помочь погорельцам, чтобы спасти эти руины, и…

– Миледи, все обошлось, – сказал Хокс, – никто не пострадал, слава Богу. Вовремя мисс Элфорд уехала из имения и вышла замуж, потому что именно ее комната занялась, и если бы она была все еще там… Но не волнуйтесь, миледи, огонь уже потушили.

Уточнить подробности Мэри могла и в другой раз, а потому сделала попытку оттеснить незваных гостей в коридор. Они стояли намертво.

– Хокс, а как давно воры посетили одно из имений? И как давно сбежали? Рассказывайте, вы ведь явно не уйдете без этого.

– Воры? – переспросил тот задумчиво и посмотрел на повариху. Она покраснела и пожала плечами. Миссис Хэйнт смущенно кашлянула. – А воры, миледи, никуда не уходили. Они и сейчас в вашей комнате.

Мэри посмотрела на дворецкого, как на сумасшедшего.

– В доме мужчина! – доверительно сообщила повариха и покосилась на камин. – Вон там! Он забрался по лестнице, но так как лестницу мы спрятали, попал в ловушку!

Мэри пожелала упасть в обморок в третий раз за всю жизнь, когда граф вышел из укрытия. Вместо нее лишилась сознания чувствительная миссис Хэйнт.

– Лорд Блэкберн? – опешила повариха, перевела взгляд на простынь Мэри и приняла окрас одного из бурачков, которые подготовила для завтрашнего супа.

Миссис Хэйнт пришла в себя благодаря пощечинам дворецкого, поднялась на дрожащих ногах и смело встретила предостерегающий взгляд графа.

– Миледи, вы не пострадали?

– Нет, пожалуйста, не волнуйтесь, – залепетала Мэри. – И давайте договоримся, что если вы все забудете о том, что увидели… можете рассчитывать на щедрые премиальные.

– Миледи, – голос Хокса звучал на удивление властно, – пострадала ваша репутация, и компенсировать ее премиальными невозможно.

– Очень щедрые. Очень. И моя личная благодарность.

Хокс и женщины переглянулись.

– Не похоже, что случилось насилие, – мудро заметила повариха, – и если миледи удобней считать, что ничего не было…

– Да, – кивнул Хокс, – мы, наверное, зря беспокоились. Никто не пострадал – это очевидно.

Он развернулся к двери, но был остановлен признание мграфа:

– Ошибаетесь. Репутация леди Элфорд погублена. Мной. И сегодня не первый раз.

Побледнев, Мэри с ненавистью уставилась на графа. Она могла бы догадаться, что это очередной способ поставить ее на место, показать, какое она ничтожество, унизить, чтобы уж наверняка втоптать в грязь!

Все повторяется. Сейчас он скажет, что она и не была девственницей, развернется и уйдет, а ей придется по крупицам восстанавливать уважение слуг и свою самооценку. Безрассудно верить, что граф может принять ее со всеми недостатками и простит то, что изменить не в ее силах. Игра. Ловушка захлопнулась, только мышью снова оказался не его светлость.

– Я люблю тебя…

Ложь. Она должна была знать, что это попросту невозможно.

– Думаю, это произошло в первый же день, когда увидел тебя…

Она вспомнила свое отражение в зеркале в тот день. Промасленные пряди волос, серое отвратительное платье, нелепая шляпка, надломленное перо.

– Или я влюбился, когда застал тебя без сознания, после бала у маркиза…

На этом же балу он был рад ее скомпрометировать, довести до нервного истощения и сравнить с лордом Уинслоу, которого она сравнивала с жабой. Да, граф притаился в расчете нанести сокрушительный удар, чтобы было не просто отряхнуться и пойти дальше с высоко поднятой головой.

И следующие слова Михаэля стали тому подтверждением:

– Каждый из вас получит сумму в размере своего трехмесячного жалования, если не станет притворяться, что в этой комнате ничего не произошло.

Мэри подошла к окну, чтобы никто не увидел навернувшихся слез. Она не станет повышать ставки и перекупать преданность слуг. Она либо есть, либо ее нет. Она не станет просить графа уйти и забыть о том, как она бесстыдно шептала его имя и требовала прикосновений. Страсть либо есть, либо нет. Она выживет, она не позволит себе разбиться на сотни жалящих кусочков наивных ожиданий.

Мэри нащупала пальцами кулон. Ей говорили, можно вернуться в свое время, если, действительно, захотеть этого, а в эту минуту она хотела провалиться сквозь землю, спрятаться в другом мире, оставив разочарование в прошлом.

Она обернулась, чтобы запомнить, каким безумно красивым был ее жестокий любовник, чтобы его образ сладкой болью остался хотя бы в снах. Она сможет жить без него, потому что, видит Бог, им не суждено жить вместе. Она, быть может, станет почти счастливой?

И тут же упрекнула себя за малодушие. Бегство – не выход. Она никуда не исчезнет, не даст этому высокомерному совершенству насладиться легкой победой. Он хочет стоять на ее костях? Пусть попробует, но такое кощунство не сошло с рук князю Игорю, так что говорить о графе?