Джил Грегори - Побещай мне рассвет

– Ты погубила мою семью! – заорал Фелпс.

– Ты денно и нощно истязала меня и других несчастных девушек! – выкрикнула Фрэнсис.

– Повесить ведьму!

Джонатан Кэди ударил кулаком по столу, призывая к порядку. Наконец рев в зале стих. Стражи, схватив Белинду за руки, подтащили ее к столу мирового судьи. Джонатан оглядел ее. Его худое, бледное лицо было сурово и непреклонно.

– Моя обязанность – сообщить, что вы признаны виновной в колдовстве, – объявил он. – Я приговариваю вас к казни на Холме виселиц, где вы будете висеть до тех пор, пока нечистая сила окончательно не изыдет из вашего тела. – Его губы злобно скривились. – Повешение состоится завтра, ведьма Кэди. Вы и ведьма Бруер умрете вместе. На рассвете вы обе взойдете на виселицу!

Белинда смутно воспринимала суету вокруг себя: крики, толкотню, бормотание молитв. Она почувствовала, как чьи-то грубые руки схватили ее, поволокли, и сообразила, что она уже не в молельном доме, а на улице, на солнце, и ее ведут по площади обратно в тюрьму. Она заморгала, ослепленная ярким светом, споткнулась, но охранники потащили ее дальше. Белинда попыталась вырваться из цепких рук, но у нее не осталось на это сил. Далее она очутилась в коридоре, потом – возле своей крохотной камеры. Дверь распахнулась, и ее втолкнули внутрь. Белинда распласталась на своем тюфяке, сквозь шум в ушах едва слыша стук закрываемой двери и бормотание удалявшихся стражников. Потом она услышала исполненный ужаса голос Люси и с трудом подняла глаза на взволнованное лицо подруги.

– Белинда, Белинда, ты слышишь меня? – Голос Люси, казалось, доносился откуда-то издалека. – Что они с тобой сделали? Что случилось?

Белинда облизала пересохшие губы. Она попыталась заговорить, но из горла вылетело лишь хрипение. Она откашлялась и медленно, как во сне, покачала головой.

– Нас повесят, Люси, – прошептала она. – Тебя и меня. Завтра, на рассвете, на Холме виселиц.

Люси с плачем упала возле нее.

– Нас повесят, – повторила Белинда.

Глава 19

Джастин Гардинг наблюдал, как рассвет развеивает последние зыбкие ночные тени. Едва зародившись, он разливал по небу теплое розовое сияние, с каждым мигом становясь все сильнее, увереннее. День обещал быть солнечным. Джастин уткнул лицо в ладони.

Рядом заворочался на своем тюфяке Саймон Фостер.

– Джастин? – раздался в темноте камеры его хриплый шепот. – Ты… в порядке?

Джастин медленно поднял голову и уставился на Саймона затуманенным взглядом.

– Да, – отрывисто произнес он, но искаженное мукой лицо выдавало его истинное состояние.

Саймон сел, потянулся, затем наклонился вперед и похлопал друга по широкой спине.

– Ты опять не спал, – спокойно заметил он. – Все думаешь про… Ублюдка?

– Нет. На этот раз нет. – При упоминании этого прозвища Джастин скривил губы.

Шесть лет назад, когда он вступил в единоборство с пиратами, охотившимися за торговыми судами, Морскому Ублюдку, одному из пиратских главарей, удалось захватить Серого Рыцаря в плен. Джастин тогда провел на корабле Ублюдка целую неделю и вдоволь насиделся взаперти, подвергаясь пыткам, прежде чем команде удалось его вызволить. То ужасное время он запомнил навсегда. Прошлой ночью – сразу после заточения в бостонскую тюрьму – он пролежал без сна почти до рассвета, отгоняя воспоминания, навеянные этой темной, тесной камерой. Уже почти на заре он наконец задремал, но вскоре проснулся, весь в поту, и распахнул горящие ужасом глаза. Морской Ублюдок снова явился ему в ночном кошмаре. На какое-то время кошмар этот перестал его донимать, но теперь, в тюремной камере, мучения возобновились, и Джастину пришлось призвать на помощь всю свою выдержку, чтобы справиться с охватившей его паникой. Однако этой ночью, после того как его целый день допрашивали бостонские чиновники, ему мешал спать уже не Морской Ублюдок. Нет, это был кое-кто другой. Тот, кто занимал его мысли значительно сильнее, чем жестокий пират. Женщина, чьей силой стали красота, нежность, изящество. Белинда.

– Как ты думаешь, что они с ней сделали? Саймон молча смотрел на друга. Еще до того, как тот заговорил, он знал, о чем думает Джастин.

– Вероятно, она, как и мы с тобой, сидит сейчас в тюрьме, в деревне Сейлем, – сам себе ответил Джастин, сжав губы. Он беспокойно поворочался и встал – высокая, грозная фигура почти целиком заполнила маленькую камеру. – Без сомнения, будет суд. Эх, знать бы, как скоро он состоится и когда их собираются…

– Когда их повесят? – Саймон тоже поднялся. – Джастин, мы не можем допустить, чтобы это случилось! Мало того, что они убили Элизу, – воскликнул он яростно, – так теперь еще погубят и госпожу Кэди?! Вот дьявол, жалко меня там не было, когда появился ее кузен. Уж я бы… – Тут он осекся.

Джастин резко обернулся к нему. На какой-то миг взгляды их встретились. Затем Джастин негромко сказал:

– Ну и что бы ты сделал, Саймон? Подрался бы со всей этой толпой, что собралась в доме? Освободил бы ее? – Он покачал головой. – Неужели ты не понимаешь – я и сам с удовольствием бы так поступил. Мне хотелось разорвать на части Джонатана Кэди, перебить всю эту толпу злобных идиотов! Но, к счастью, здравый смысл одержал верх. Я понял: единственный реальный шанс спасти Белинду в том, чтобы выждать, разыгрывая святую простоту, твердить, будто я понятия не имел, что ее разыскивают за колдовские проделки в Сейлеме. Если бы я попробовал применить силу и потерпел неудачу, то положение было бы еще хуже, чем сейчас. При нынешней ситуации, – он задумчиво прищурился, – мы либо убедим их, что не причастны к укрывательству беглой преступницы, и тем самым добьемся своего освобождения, либо… нам удастся бежать.

– Бежать? – Саймон мрачно оглядел толстенные тюремные стены, массивную дверную решетку. – И как, позволь спросить, ты собираешься это сделать?

Глаза Джастина засверкали.

– Пока не знаю, – пробормотал он. – Но поверь мне, Саймон, я что-нибудь придумаю – даже если для этого мне придется голыми руками согнуть прутья решетки!

Саймон горько усмехнулся:

– Я не сомневаюсь в тебе, Джастин. Я видел, на что ты способен. И конечно, мы как-нибудь сбежим от этих чертовых пуритан. Вот только не опоздать бы. Ты ведь знаешь – на карту поставлена жизнь бедной девушки.

– Да.

Джастин отвернулся и подошел к окну, не обращая внимания на все еще спавших трех других узников. Их арестовали за различные проступки – пьянство, воровство и праздность. Джастин выглянул в окно: солнце заливало золотистым светом пробуждающийся город. На душе у него скребли кошки. Страх переполнял его, не за себя – мало что могло испугать Серого Рыцаря, – но за Белинду. Он все не мог забыть тот последний взгляд, который Белинда бросила на него в ночь, когда ее выволокли из его дома. Ему потребовалось все его самообладание, чтобы не броситься на ее защиту прямо там, на месте, и все-таки он сумел обуздать свой неистовый порыв и сохранить внешнее безразличие. Он мигом сообразил, насколько важно убедить власти, что он знать не знал о побеге Белинды из Сейлема и о том, что ее разыскивают.