Джулия Лэндон - Скандальная куртизанка

Сердце Грейсона на мгновение остановилось.

— Я доверюсь ее словам о том, что вы не обесчестили её, — холодно добавил принц, в упор глядя на Грейсона.

Грейсону потребовалось какое-то время, чтобы вернуть дар речи. Мысль о том, что руки Джорджа лягут на Кейт — эту мысль Грейсон постоянно гнал от себя вплоть до настоящего момента, — вызвала у него такой приступ гнева, что он задохнулся.

— Я принимаю ваше молчание за знак согласия, — насмешливо сказал Джордж. — Я намерен представить ее как свою любовницу на ежегодном празднике в пятницу вечером.

Вдруг Грейсону все стало кристально ясно. Его любовь к Кейт перевешивала все остальное. Он не будет стоять в стороне, он не позволит этой… этой свинье, этой отвратительной свинье взять женщину, которую любит. Черт с ними, с последствиями, он будет сражаться.

— Вы глубоко ошибаетесь, ваше высочество, считая это за знак согласия, — с удивительным хладнокровием произнес Грейсон.

Джордж фыркнул.

— Прошу прощения? Кажется, я не совсем хорошо расслышал вас.

— Вы расслышали совершенно правильно — я не уйду с дороги.

Неприятная улыбка искривила губы Джорджа.

— Думаю, у вас нет выбора.

— Черта с два!

Джордж вышел из-за письменного стола.

— Вы считаете, что, наградив ребенком мою любовницу, вы каким-то образом заимели на нее право?

— Она не вещь, она свободный человек… согласно всем законам Британии.

— Вы забываете, старина, — раздраженно напомнил Джордж, — что я купил ее услуги у Кузино. И в один прекрасный день я стану вашим королем.

— Вы купили человека, — ядовито заметил Грейсон. — Вы не лучше тех, кто торгует рабами. То, что вы потребовали от меня, было достойно осуждения, но, по иронии судьбы, я должен поблагодарить вас за это. Я люблю Кейт и не позволю вам дурно обращаться с ней.

Принц изумленно заморгал, затем громко рассмеялся.

— Вы что — круглый дурак? Мягко говоря, очень многие могут пострадать от вашей глупости!

— Ваша светлость?

Грейсон повернулся и сердито посмотрел на вторгшегося дворецкого.

— Не сейчас.

— Прошу прощения, сэр, но появился посыльный с настоятельной просьбой.

— С настоятельной? — рявкнул Грейсон. — Что за чертовщина?

— У леди Юстис возникли чрезвычайные обстоятельства, и она просит навестить ее.

Джордж сардонически засмеялся.

— У нее и в самом деле появятся чрезвычайные обстоятельства, если я приглашу на обед ее мужа, — сказал он. — Как вы думаете, что тогда произойдет с вашей леди?

— Свободен, Роурк, — сказал Грейсон и, как только дворецкий покинул комнату, повернулся к принцу. — Вы напрасно думаете, что можете запугать меня. Делайте что хотите, только не надо угроз.

— Вы напрашиваетесь на скандал? — недоверчиво спросил Джордж. — Ведь это именно то, что вы получите!

— Вы будете угрожать мне независимо от того, что я сделаю или что я скажу. Но я полагаю, что вы блефуете, Джордж. Общество и так против вас. Если вы надеетесь стать королем, пожалуй, вам стоит дважды подумать, прежде чем угрожать мне. — С этими словами он вышел из кабинета, не желая более продолжать разговор. У него было слишком много дел, чтобы тратить время на Джорджа.

Глава 35

Диана нервно ходила по своей комнате, будучи не в силах ни остановиться, ни подумать. Она то и дело бросала взгляды на часы, стоящие на каминной полке, гадая, придет ли Грейсон, терзаясь страхом, не забыл ли чего-нибудь Чарлз и не вернется ли он внезапно домой. Она убедила его посетить джентльменский клуб, поскольку погода была ясная. У нее появилось два, а возможно, три часа свободы.

Она должна была увидеть Грейсона сегодня, поскольку Чарлз объявил, что они возвращаются в деревню сразу после праздника принца; это было решение, с которым Диана сильно спорила. Он не отпускал ее от себя, воодушевленный сюрпризом — новой охотничьей шубой. Однако Диана настаивала, что ей необходимо пополнить гардероб к сезону и помочь Пруденс в благотворительных мероприятиях. Чарлз никогда не спрашивал, что это за благотворительные мероприятия, а таковых вообще не было.

Чарлз не хотел присутствовать на празднике, и это стало причиной еще одной баталии. Он говорил, что это слишком вычурно и неприлично.

— У принца нет совести, — жаловался Чарлз. Диане было на это наплевать.

— Все мои подруги будут присутствовать, — возражала она.

— Отлично! Поезжай одна, Диана! Но на следующее утро мы отправимся в Шропшир. В Лондоне воздух слишком тяжел, и я не думаю, что он благоприятен для зачатия ребенка.

«Ах, хоть бы воздух оказался настолько тяжелым, чтобы ты задохнулся им», — подумала Диана.

Услышав голос Милли, она метнулась к двери. Грейсон все-таки пришел. Диана посмотрелась в зеркало, чтобы еще раз проверить, как она выглядит.

Милли постучала.

— Войдите, — сказала Диана, и в следующее мгновение в комнату вошел Грейсон, все еще держа в руке шляпу. Милли стояла за его спиной.

— Спасибо, Милли.

Милли посмотрела на спину Грейсона и медленно попятилась, закрыв за собой дверь.

Диана улыбнулась самой ясной улыбкой.

— Я очень счастлива видеть тебя.

— Что случилось? — озабоченно спросил Грейсон. — Ты не больна?

Она покачала головой.

— Я просто отчаянно захотела тебя увидеть.

Его лицо помрачнело еще сильнее.

— Ничего чрезвычайного?

— Чрезвычайное — это ты и я.

Грейсон провел ладонью по волосам и довольно долго смотрел на ковер.

— Ты сошла с ума? — воскликнул он наконец. — Я думал, что-то случилось, что Юстис обнаружил связь и угрожал тебе.

Диана наивно предполагала, что он заключит ее в объятия, но поскольку это было явной фантазией, то Диана сделала другое — бросилась к нему. Она заключила его голову в ладони и поцеловала.

Грейсон сжал ее руки и попытался оторвать от себя, однако Диана вцепилась в него весьма основательно. Он оттолкнул ее сильнее.

— Прекрати, Диана.

Но Диана не собиралась прекращать. Едва он освободился от нее, как она снова бросилась к нему. На сей раз Грейсон действовал грубее.

— Перестань!

Откровенное неприятие с его стороны показалось Диане оскорбительным, и, не долго думая, она залепила ему пощечину.

Грейсон ошеломленно вытаращился, касаясь пальцами того места на щеке, куда пришлась пощечина.

— Вы в самом деле потеряли разум, мадам.

— Негодяй!

— Ты, рискуя буквально всем, позвала меня сюда, чтобы соблазнить? Или обозвать негодяем?

— Как мог ты так поступить со мной? — выкрикнула она. — Как ты мог оставить меня в одиночестве?