Кэт Мартин - Шелк и сталь

Завтра ей надо вернуться в замок Раннинг.

Кэтрин нахмурилась, испытывая противоречивые чувства. Она очень тосковала по мужу, находясь здесь, но, вернувшись домой, наверняка будет тосковать по своим занятиям. Она снова будет обречена заниматься шитьем, акварелями и садоводством. Такая скучная и бесполезная жизнь была не для нее.

Задув свечи, поскольку солнце уже взошло, Кэтрин надела желтое шерстяное платье и направилась вниз, уверенная, что нет таких проблем, которые нельзя было бы разрешить. Как и планировалось, они посетили церковь, но Кэтрин никак не могла сосредоточиться на службе и мучительно размышляла над теми вопросами, ответы на которые надеялась получить от Сайласа в его лаборатории.

Распрощавшись с приходским священником и его семьей, они наконец вышли из церкви. Маргарет отправилась домой, а Кэтрин и Сайлас — в лабораторию.

Повязав фартук поверх своего шерстяного платья, Кэтрин приступила к изучению трупа, лежавшего на столе. Мужчина скончался от случайного выстрела в упор, как рассказал Сайлас, показывая ей простреленный бок. В результате у пострадавшего были сломаны ребра и в области груди и живота виднелись отверстия. Диафрагма была разорвана и желудок изрешечен дробью.

— Это был безнадежный случай, — сказал Сайлас, — хотя мужчина каким-то чудом прожил еще несколько дней.

Кэтрин не стала спрашивать, каким образом коллега заполучил тело, — ей не хотелось это знать. По словам Люсьена, существовали неразборчивые в средствах люди, которые занимались поставкой трупов для научного сообщества. При этом похитители трупов были ничуть не лучше гробокопателей. Однако Кэтрин относилась с уважением к Сайласу Каннингему и верила, что он действовал законным путем. Она верила также, что такие исследования имели решающее значение для прогресса в области медицины.

Доктор Каннингем поправил очки на кончике носа.

— Обратите внимание, каким образом пища из желудка поступает в кишечник, — заметил он, склонившись над столом. Кэтрин поморщилась от неприятного запаха жидкости, предохраняющей тело от разложения, и стала внимательно смотреть на то место, куда указывал скальпель.

— Посмотрите также… — Доктор замолчал, и Кэтрин проследила за его взглядом, устремившемся на дверь. Ее лицо сделалось таким же бледным, как у мужчины на столе, когда она увидела мужа, стоявшего на нижней ступеньки подвальной лестницы.

— Забирай свои вещи, — произнес Люсьен тихим, зловещим голосом, который казался страшнее крика. Глаза его были холодными и непроницаемыми, но по лицу было заметно, что он с трудом сдерживает гнев. — Ты немедленно покидаешь Гилфорд.

Кэтрин облизнула пересохшие губы и произнесла испуганным голосом:

— Это мой друг, доктор Каннингем. Я надеялась, что у тебя будет случай познакомиться с ним. Он предоставил мне редкую возможность…

— Я вижу, чем вы тут занимаетесь. Я уже побывал в доме доктора и собрал твои вещи. Делай, что я сказал, если не хочешь, чтобы я выволок тебя отсюда силой.

Кэтрин, чувствуя гнев и неловкость одновременно, попыталась возразить, но Сайлас взял ее за руку.

— Идите с мужем, — мягко сказал он.

— Но я не намерена…

— Возможно, со временем его взгляды на эти вещи изменятся. А сейчас тебе лучше подчиниться ему.

Люсьен молча смотрел на Кэтрин, стараясь сохранять внешнее спокойствие. Она отвела глаза от его холодного обвиняющего взгляда и, взяв свою накидку, набросила себе на плечи.

— Я очень ценю ваше гостеприимство, Сайлас. Передайте, пожалуйста, мою благодарность вашей жене.

Кэтрин подошла к двери, и Люсьен рывком открыл ее. Он последовал за ней наверх по каменным ступенькам, и вскоре они вышли на солнечный свет. Карета маркиза ожидала их на улице перед колледжем. Люсьен остановил Кэтрин, схватив ее за руку:

— Я считал тебя более благоразумной. Неужели у тебя такая короткая память, что ты забыла, к каким последствиям привело тебя подобное занятие?

— Нет, не забыла, но я хотела…

— Мне известно, чего ты хочешь… или по крайней мере думаешь, что хочешь. Я не раз предупреждал тебя, Кэтрин. Кроме того, ты дала мне слово, что перестанешь заниматься такими делами.

Она вскинула подбородок:

— Я говорила только, что не вернусь в коттедж.

— Ты знаешь, как я отношусь к твоему увлечению, и потому решила дождаться, пока я уеду.

— Это часть моей жизни, Люсьен. Ты не можешь просить меня отказаться от нее.

— Я не прошу тебя, Кэтрин, а приказываю. — Люсьен хмуро посмотрел на жену. — Ты моя жена и будущая мать моих детей, и тебе не пристало заниматься такими отвратительными вещами. Ты поняла меня?

Кэтрин не ответила.

Тогда Люсьен взял ее за плечи и буквально пробуравил взглядом своих черных глаз.

— Ты поняла меня?

Кэтрин кивнула, чувствуя, как сжалось ее горло.

— Да, милорд, — прошептала она. — Поняла.

Всю дорогу до замка Раннинг они молчали.

По возвращении домой возникшее в их отношениях напряжение сохранилось. Хотя Кэтрин часто чувствовала на себе взгляд мужа, маркиз говорил мало и не приходил к ней в спальню. Она знала, что рано или поздно он все-таки придет, потому что очень хотел заиметь наследника. Кроме того, если она будет вести себя, как подобает маркизе, он в конце концов простит ее.

Однако Кэтрин чувствовала, что ей будет нелегко простить мужа. Ее жизнь потеряла всякий смысл, она страдала от одиночества и разочарования, потому что отчаянно любила человека, который не любил ее и не одобрял важных для нее занятий, а только пользовался ею. По вечерам маркиз уходил куда-то, а Кэтрин лежала в пустой постели, глядя в потолок и размышляя, насколько будущее, которое она представляла себе, отличается от ее сегодняшней жизни.

Люсьен сидел напротив Джейсона в прокуренном баре таверны «Перо и шпага», куда они приходили, чтобы спокойно провести вечерок.

— Иногда я чувствую себя отъявленным негодяем, — сказал Люсьен, проведя рукой по лицу. — Глядя на Кэтрин, можно подумать, что я лишил ее смысла жизни.

— Возможно, так оно и есть.

— Кэтрин — чертовски умная и целеустремленная женщина. Не многие мужчины проявляют такое рвение к знаниям.

— А ты запрещаешь ей заниматься медициной.

— Но она женщина, и это не ее дело.

— Похоже, именно это ты сказал ей, когда приехал в Гилфорд.

Люсьен не ответил, но Джейсон и без того понял, что был прав.

— Ты должен простить ее. Люсьен вздохнул:

— Кэтрин думает, что я все еще злюсь на нее. Может быть, но совсем немного. На эту маленькую чертовку невозможно долго сердиться. — Он еле заметно улыбнулся. — Хотя я не одобряю ее занятий, однако, должен признаться, восхищаюсь ею. И хочу ее, как никакую другую женщину.