Джо Беверли - Возвращение повесы

– Нравится?

– Изумительно… Я ничего подобного в жизни не видела.

Они уже ехали по парку, а прямо перед ними, на пологом склоне, высился огромный дом, издали походящий на золотистую корону.

– Какой большой! – пробормотала Дженси. – Он больше, чем весь Йорк. – Саймон хотел ответить, но она продолжала: – Ах, я здесь не на своем месте! Извини, но я не могу… Не знаю, что делать.

– Ошибаешься, ты на своем месте. Потому что ты – моя жена.

– Но я не знаю… Не знаю, что делать…

– Будь сама собой, и этого вполне достаточно.

– Но как же я…

Он заглянул ей в глаза:

– Успокойся, дорогая. Говори с герцогиней, как говорила с миссис Гор, например. А с Даром держись так же, как с Хэлом. И следуй старому правилу: «Когда ты в Риме, ты римлянин». И запомни: если тебе здесь что-нибудь понадобится, позови слугу, как звала Иззи у Исайи.

Они приближались к дому и теперь уже видели слуг, ожидавших их у входа.

– Но они не Иззи, – пробурчала Дженси.

– Однако их наняли для того, чтобы они тебе прислуживали, помогали. Когда ты работала в магазинчике, ты же помогала покупателям?

– Да, конечно.

– Здесь – то же самое.

Она пристально посмотрела на него:

– Но здесь я чувствую себя по-другому. О, если бы на мне хотя бы было красивое платье!

И тут он понял.

– Ох, прости, любимая! Конечно же, мне следовало об этом подумать.

Фаэтон наконец остановился, и Саймон проговорил:

– Смотри, нас встречает герцогиня, и она одета ненамного лучше, чем ты.

Дженси фыркнула, но все же взяла себя в руки. Саймон говорил правду: герцогиня Йоувил была в простом коричневом платье и с шалью на плечах. Каштановые волосы были прикрыты наколкой, не более замысловатой, чем та, которую Дженси надела под шляпу. А рядом с ней стоял Дар, необыкновенно худой и бледный, но веселый и улыбчивый.

Как только они выбрались из экипажа, герцогиня обратилась к Дженси:

– Я очень рада с вами познакомиться, дорогая. – Она улыбнулась. – Хотя предупреждаю: Эми Сент-Брайд выходит из себя из-за того, что пропустила свадьбу своего старшего сына. Саймон, какой же ты плут! Почему уехал надолго? – Она опять обратилась к Дженси: – Я уверена, этот негодник совершенно о вас не заботился.

– О нет, ваша светлость. То есть да, ваша светлость.

«О черт! – думал Саймон. – Она мямлит, как кухарка. Как я этого не предусмотрел?»

Capa Йоувил взяла Дженси под руку и повела к дверям.

– Давайте уйдем с холода, а Саймон с Даром пусть поговорят. Они давно не виделись.

Дженси оглянулась на мужа – словно молила о помощи. Но Саймон понимал, что сейчас ничем не сможет помочь. К тому же герцогине он доверял.

Шагнув к Дару, Саймон пожал другу руку. Потом крепко обнял его. Отстранившись, проговорил:

– Дар, я чертовски рад тебя видеть.

– Я тоже рад… – Дариус расплылся в улыбке. – Может, догоним их? А то мама запугает твою жену до смерти.

– О, она добрейшая женщина.

– Верно. А я принес ей столько горя. – Прежде чем Саймон нашелся с ответом, Дар спросил: – В этом саквояже у тебя какое-то сокровище? Или его можно отдать слуге?

Саймон понимал, что было бы глупо нести с собой саквояж. Но еще глупее – лишиться бумаг по собственной беспечности.

– Я должен держать его при себе.

Дар вскинул брови:

– Секреты?

– Не совсем. Что-то вроде авантюры.

– А-а… понятно. А мы-то думали, что спокойно проведем время. Ты слышал, что Люси родила сына?

– Хэл мне говорил.

– А жены Ли и Кона – обе в интересном положении. Боюсь, что при таком изобилии свадеб Англия будет страдать от нашествия младенцев.

Так и должен был говорить старина Дар, но что-то в его интонациях вызывало тревогу. Он как будто изливал поток слов в качестве защиты. Саймон не мог поверить, что ему не рады, но чувствовал это.

Они шли по коридору, знакомому Саймону с юности. Он даже помнил его запах. Неужели каждый дом имеет собственный запах? Интересно, почему воспоминания юности сделали еще заметнее перемены, произошедшие в Даре?

Последний раз они виделись четыре года назад, так что и он сам, наверное, изменился. Но Дар исхудал из-за ранения и опиума – в этом не могло быть сомнений. К тому же он выглядел гораздо старше, чем должен был выглядеть. Может, он серьезно болен?

Саймон взял быка за рога.

– Как твое здоровье?

– Улучшается. А если тебя удивил мой вид, то вообрази реакцию моих спасителей.

– Прости.

– Не за что. Это я должен извиняться. – Помолчав, Дар добавил: – Иногда не знаю, как мне теперь себя вести, как общаться с людьми.

– Дар, общаясь со мной, тебе не надо как-то «себя вести».

– Но иногда я ничего не могу с этим поделать. Пожалуйста, Саймон, потерпи. Видишь ли, я избавляюсь от пристрастия к наркотику. Мне сказали: если сразу прекратить, возможен смертельный исход. К тому же сразу – не очень-то приятно. Временами я оставался без опиума и знаю, каково это. Просто ужас… – Он опять помолчал, – Конечно, мне не нравится мое пристрастие, но иначе не могу.

Саймон попытался сострить:

– У меня то же самое с женщинами.

Дар весело рассмеялся:

– Замечательно, что ты вернулся, Саймон.

Саймон улыбнулся:

– И я рад, что вернулся.

Герцогиня веля гостью по бесконечным коридорам, через огромные комнаты, где на стенах висели картины и где даже потолки были произведениями искусства. Дженси старалась поддерживать беседу, но чувствовала, что вот-вот не выдержит… и убежит от герцогини. Вот только куда здесь бежать?

Дженси сказала, что она из Карлайла и что ее отец был школьным учителем. Кажется, это признание не вызвало шока. И рассказала, что после смерти матери уехала в Канаду и познакомилась с Саймоном, потому что он жил в том же доме. Она не стала вдаваться в подробности их венчания, потому что не знала, захочет ли Саймон об этом рассказывать.

– Замечательно, что вы встретились, – сказала герцогиня. – Ведь Саймон… Он всегда был вихрь и пламя, его бы не устроил домашний цветочек. Вот мы и пришли.

Дженси оказалась в комнате, от которой дух захватывало.

Стены, разрисованные цветами и птицами. Под дорожными ботинками Дженси – яркий мягкий ковер. На окнах – бледно-голубые узорчатые шторы. И необыкновенно изящная мебель, чуть тронутая позолотой.

Горничная улыбнулась им и сделала реверанс; казалось, даже она была одета лучше, чем Дженси.

Повернувшись к гостье, герцогиня сказала:

– Я оставляю вас здесь, дорогая, чтобы вы немного отдохнули. А потом горничная проводит вас в Малую гостиную – на чай. Чувствуйте себя как дома.

Дженси в смущении поглядывала на молоденькую круглолицую горничную. Они с ней были примерно одного возраста. Если бы не каприз судьбы, какая между ними была бы разница?