Барбара Картленд - Любовь контрабандиста

— Скорее! Скорее!

Лью едва выдохнул из себя последние слова, но его стальная хватка, с которой он сжимал пальцы Леоны, не ослабевала. У нее создалось ощущение, что он не только удерживал ее рядом с собой, но и не давал ей упасть.

Каюта словно поплыла вокруг нее, и все же она знала, что не потеряет сознания.

Она ясно расслышала голос капитана, читавшего первые строки молитвы звонко и отчетливо, неторопливым, серьезным тоном человека, которому уже приходилось отправлять немало служб, почти наизусть знающего Священное Писание.

— Как вас зовут?

Он оторвался от чтения, обращаясь с вопросом к Лью, и Леона могла заметить, что тому стоило большого труда ответить на него.

— Льюэллин… Александр…

Слова с запинкою срывались с его губ, и она увидела, что хирург подался вперед, как бы желая помочь ему, и затем убедился, что здесь он был бессилен.

Капитан обернулся к Леоне:

— А ваше имя?

— Леона Мэри.

— Отлично, повторяйте за мною. Я, Льюэллин Александр…

— Я, Лью. — .эллин… Александр…

— Беру тебя, Леона Мэри…

— Б…беру тебя, Ле…она Мэри…

Она почувствовала, как пальцы Лью сжались плотнее, уловила слабое ударение на слове» беру «, и затем, едва он выговорил ее имя, из его горла вдруг вырвался предсмертный хрип, по всему телу пробежала судорога, и не успела она вскрикнуть от ужаса и жалости, как он рухнул на постель.

» Беру тебя, Леона Мэри…«

Его последние слова, казалось, все еще висели в воздухе. Она еще слышала их, еще слышала ту нотку торжества в его голосе, с которой он умер.

Хирург накрыл лицо Лью полотенцем.

— Сожалею, мадам, мы больше ничего не могли сделать, — произнес он мягко.

Леона отвернулась от койки, почти бессознательно отыскивая взглядом лорда Чарда в надежде на его понимание и сочувствие. Но его здесь не оказалось.

Дверь каюты была распахнута настежь, и он уже ушел.

— Могу ли я проводить вас обратно на палубу, мадам?

Поддерживаемая капитаном, девушка пробралась мимо рядов раненых, ожидавших помощи хирурга, и поднялась по ступенькам трала на верхнюю палубу. Поднятые паруса уже вздымались на ветру, матросы бегали от одного борта к другому, и не было никаких признаков, свидетельствовавших о том, что здесь произошло нечто чрезвычайное, за исключением сваленного в углу палубы груза, захваченного на яхте. Тюки с шелком и кружевами, бочки с бренди и корзины с чаем — все те дорогие товары, которые Лью намеревался отправить на продажу, теперь были конфискованы таможенной службой его величества.

Капитан открыл дверь своей каюты.

— Надеюсь, вам здесь будет удобно, мадам. Я распоряжусь принести вам рюмочку вина. Мне кажется, вам это не помешает после того чудовищного испытания, через которое вам только что пришлось пройти.

Леона уселась в кресло, крепко стиснув пальцы.

Когда один из моряков доставил в каюту вино, она даже не прикоснулась к нему, оставив рюмку и графин стоять на столе. Она ждала! Ждала, что дверь откроется и лорд Чард придет к ней.

По мере того как время шло и корабль, судя по усиливавшейся бортовой качке, достиг середины Ла-Манша, девушка поняла, что он не появится. И тогда ее охватило ощущение собственного бессилия, почти столь же удручающее, как и ее отчаяние несколькими часами раньше.

Как она могла все ему объяснить? Дать ему понять, что из соображений чести она была не вправе отказаться от брака с Лью?

Она неподвижно сидела в кресле и ждала — снова, снова и снова ждала! Но без малейшего проблеска надежды и с полной уверенностью, что он не придет, пока перед самым рассветом к ней не заглянул капитан, чтобы сообщить, что они находятся в виду земли.

— Лорд Чард попросил меня уведомить вас, мадам, что мы условились высадить вас на берег поблизости от Ракли-Касл. Мы бросили якорь как раз Напротив бухты, и шлюпка заберет вас.

— Благодарю вас, вы очень любезны, — отозвалась Леона.

— Это было предложение его светлости, — пояснил капитан. — Мы доставим арестованных в Ньюхэйвен, но он полагает, что для вас было бы желательно избежать тяжкой обязанности давать против них показания в публичном суде, пока вы не успеете как следует отдохнуть после вашей поездки.

— Давать против них показания! — повторила ошеломленная Леона.

— Ну разумеется, мадам! — ответил капитан. — К сожалению, вам придется это сделать.

— Но я этого вовсе не хочу! — воскликнула Леона. — Большинство людей были обманом или шантажом вовлечены в это предприятие.

Капитан улыбнулся.

— Боюсь, что вам будет стоить немалого труда заставить любого судью поверить в это, — заметил он. — Слишком много убийств, слишком много преступлений на совести этих людей, особенно из шайки мистера Куэйла. — Сознавая, что его упоминание о Лью Куэйле было бестактным, и закашлявшись, чтобы как-то загладить неловкость, он поспешно добавил:

— Если вы будете так добры пройти на палубу… Мы только что обнаружили сундук, который, судя по всему, принадлежит вам, и мои люди уже опустили его в шлюпку.

— Я готова, — произнесла Леона. Капитан открыл перед нею дверь, и она вышла из каюты.

На востоке бледно-серое небо уже окрасили слабые золотисто-багряные проблески зари, хотя звезды еще не погасли. Было холодно, и она закуталась в плащ, прикрыв волосы капюшоном. Лорд Чард уже поджидал ее. Она взглянула в его сторону и поняла, что он избегает смотреть ей в глаза.

— Примите мою признательность, капитан Далгиш, — сказал он, пожимая руку капитану. — Я поставлю его величество в известность о той блестящей работе, которая была проделана этой ночью лично вами и вашими подчиненными. Можете быть уверены, что король по заслугам наградит всех членов экипажа» Морского ястреба «, принимавших участие в этой операции.

— Мы чрезвычайно гордимся, милорд, представившимся нам случаем исполнить любое поручение, какое от нас потребуется, — ответил капитан.

Леона сделала реверанс в сторону капитана.

— Благодарю вас, сэр, — произнесла она тихо и затем с помощью нескольких пар услужливых рук спустилась по веревочной лестнице в шлюпку. Лорд Чард спустился сам и уселся на другом конце лодки. Четверо матросов налегли на весла — и спустя несколько минут они достигли берега. Сквозь предрассветную дымку Леона могла различить очертания утесов, возвышавшихся над прибрежной полосой, и хорошо знакомый ей вход в пещеру, где носильщики просиживали долгими часами в ожидании яхты, чтобы успеть вовремя сбросить веревочную лестницу и спуститься вниз на берег.

» Никогда больше, — невольно подумалось ей, — они не будут ждать здесь. Никогда больше они не воспользуются подземным ходом, ища укрытия в замке «.