Мэй Макголдрик - С тобой мои мечты

— Ты дала мне гораздо больше, чем я заслуживаю. Лайон притянул жену к себе, и она робко присела к нему на колени. Он передал ей шкатулку. Заглянув внутрь, леди Эйтон ахнула и тут же захлопнула крышку.

— Какая красота! Я не могу это принять.

Лайон покачал головой и снова открыл шкатулку.

— Конечно же, можешь. — Он достал бриллиантовое ожерелье и положил на ладонь Миллисент. — Ты наденешь это сегодня для меня?

— Лайон, оно великолепно, я боюсь даже прикоснуться к нему.

Любовь моя, это всего лишь нитка безжизненных камней. Сами по себе они ничто. Ты можешь оживить их, если станешь носить на своей груди. — Он обхватил ладонями лицо Миллисент и осушил губами слезинку, скатившуюся по ее щеке. — Ты так прекрасна! Пожалуйста, позволь мне это сделать.

Миллисент наклонилась к мужу и ласково поцеловала его. У Лайона перехватило дыхание от нежности. «А ведь я и сам похож на эти камни, — подумал Эйтон. — Миллисент оживила меня теплом своего сердца».

Круглое лицо ребенка, мирно спящего на руках у Ребекки, привело Миллисент в восторг. Как быстро пролетел последний год.

— Это настоящий ангел, — тихонько прошептала леди Эйтон.

— Когда спит, — насмешливо добавила Ребекка, пригладив пушистую прядь темных волос на голове сына. — Слышала бы ты его полчаса назад. Миссис Трент даже пришлось сходить за мной.

Обед ожидался еще только через час. Миллисент, оставив Лайона, графиню и Мейтленда за мирной беседой с лордом Станмором, отправилась в детскую, чтобы поговорить с Ребеккой. Леди Эйтон не знала, как начать разговор, но ей срочно нужен был совет подруги. Прошло уже три дня, а Миллисент так и не решилась дать ответ мужу. Она рассеянно коснулась изящного ожерелья у себя на груди. Нужно было на что-то решиться. Лайон не пытался давить на нее и не выказывал нетерпения, но Миллисент знала, что он хочет услышать, поедет она в Баронсфорд или нет. И все же Миллисент не могла заставить себя принять решение. Несмотря на подлинную близость в их отношениях с мужем, Миллисент по-прежнему боялась.

— Не могу поверить, что малыш так быстро вырос. — Леди Эйтон перевела взгляд с личика ребенка на сияющее от гордости лицо матери. — Но и в тебе тоже произошли перемены. Не знаю, в чем тут дело, но сейчас ты выглядишь как-то по-другому. Ты, случайно… — Миллисент внезапно замолчала, закусив губу, и невысказанный вопрос, казалось, повис в воздухе. Но по тому, как внезапно вспыхнуло лицо Ребекки, можно было безошибочно угадать ответ. — Ты снова ждешь ребенка! — взволнованно воскликнула Миллисент. — Я права?

Молодая мать улыбнулась и поднялась с кресла.

— Должно быть, по мне всегда все заметно.

— Когда? Когда должен родиться ребенок? — взволнованно прошептала Миллисент, боясь потревожить сон малыша.

— Где-то в конце осени. Мы только что узнали. — Ребекка положила сына в кроватку и кивнула няне, сидевшей у огня с рукоделием на коленях. — Станмор, конечно, в восторге. Мы привезли Джеймса домой из Итона на пару дней, чтобы отпраздновать это событие. Мальчик страшно возбужден и хочет, чтобы у него непременно был еще один братик.

Подруги на цыпочках вышли из детской. Оказавшись в соседней комнате, Ребекка, вместо того чтобы идти к гостям, повернулась к Миллисент и взяла ее за руку.

— Я хочу услышать о тебе и твоем замужестве. Ты прекрасно выглядишь. Похоже, ты счастлива?

— Да, это удивительно, но я очень счастлива.

Ребекка крепко обняла подругу.

— Я так рада это слышать. Господи, подумать только, как я ошибалась насчет Эйтона! — Она выпустила Миллисент из своих объятий и улыбнулась. — Когда мы были в Шотландии, я получила письмо от преподобного Тримбла и его жены. Они превозносили твоего мужа до небес. Даже мельком увидев сегодня графа, я сразу поняла, что он ничуть не похож на тот портрет, что нарисовали досужие сплетники.

— Есть ли доля правды в этих слухах или нет, я не знаю, Ребекка.

— Только не удивляйся и не впадай в панику, если тебе вдруг придется услышать еще какие-нибудь пересуды, — предупредила Ребекка. — Постоянное безделье, в котором пребывает лондонский свет, располагает к всевозможным сплетням, клевете и злословию.

— Я никому не позволю причинить ему боль, голыми руками убью любого, кто осмелится запятнать его доброе имя. — Миллисент взволнованно перевела дыхание. — Лайону стало намного лучше, но до полного выздоровления еще далеко. Скажу тебе одну вещь: Лайон Пеннингтон — удивительный муж и мой самый близкий друг. Я просто не могу описать словами, как он мне дорог.

Ребекка подхватила подругу под руку.

— Наблюдая за ним сегодня, я заметила, какими глазами он смотрит на тебя, как он провожает тебя восхищенным взглядом, когда ты двигаешься. Он весь обращается в слух, стоит лишь тебе заговорить. Вижу, что ты ему очень дорога. Я знаю, как иногда бывает трудно выразить свои мысли словами, но из своего личного опыта могу сказать, что именно это и есть любовь.

— Любовь? — чуть слышно повторила Миллисент.

— Ты любишь его, Миллисент. Это совершенно ясно. И, я думаю, он отвечает тебе взаимностью. — Внезапно на глазах у Миллисент выступили слезы. Она резко отвернулась. — Что случилось? — встревоженно воскликнула Ребекка, пытаясь заглянуть подруге в лицо.

— Я так смущена и испугана. И… просто не знаю, что делать. — Миллисент сердито смахнула слезы. — Мне так хочется, чтобы у нас с Лайоном все было хорошо, но боюсь, что у меня ничего не получится.

— Давай-ка лучше присядем. — Ребекка взяла подругу за руку и подвела к изящному канапе. — Я хочу, чтобы ты рассказала, что случилось.

Миллисент сделала глубокий вдох, пытаясь выровнять дыхание и успокоиться.

— Он… Лайон должен вернуться в Баронсфорд. Он попросил меня поехать вместе с ним.

— И что в этом ужасного?

Миллисент покачала головой.

— Дело в том, что я вступила в этот брак с особым условием: если Лайон выздоровеет, то брак будет признан недействительным. Сэр Оливер Берч даже внес это требование в условия брачного договора.

— Ты всего лишь пыталась защитить себя на тот случай, если бы твой муж оказался совсем не тем человеком, каким бы ты хотела его видеть. Но это было давно, а теперь все изменилось.

— Ты не понимаешь. Я ведь пыталась защитить и его тоже. Видишь ли, он граф, а я просто… Ему нужна красота, особый стиль, манеры, очарование, умение держаться, а не какая-то…

— Прекрати! — крикнула Ребекка. — Подумай, что ты говоришь, что ты с собой делаешь! Ты достаточно красивая и очаровательная.

— Если бы я только могла заставить себя поверить в это.

— Должна заставить, — сердито возразила Ребекка. — Миллисент, ты не можешь позволить Уэнтуорту продолжать разрушать твою жизнь. Всю эту чушь говоришь не ты, а он. Все время, пока ты была замужем за этой мерзкой свиньей, он пытался лишить тебя уверенности в себе, растоптать твое достоинство, сокрушить твой дух. И теперь, когда его уже нет в живых, ты позволяешь ему продолжать тебя мучить… — От слов подруги Миллисент бросило в жар. Ребекка права. Нужно заставить себя вырваться из темного густого облака, заслоняющего свет. Как бы хотелось Миллисент взглянуть в будущее без страха! Но это было чертовски трудно. — Ты нужна мужу. Он ведь просил тебя отправиться в Шотландию вместе с ним? Он хочет, чтобы ты поехала. — Ребекка сжала руки Миллисент, глядя подруге в глаза. — Поезжай, хотя бы для того, чтобы испытать себя. Думай об этом как о способе доказать самой себе, что с призраком Уэнтуорта ты покончила навсегда.