Сандра Хилл - Опороченная (Карнавал соблазнов)

Когда женщина ушла, Эйрик вопросительно взглянул на жену. Потом лениво направился к ней, и лишь трепещущие ноздри выдавали его гнев. Обняв ее рукой за плечи, он отвел в сторону, шепча в волосы:

— Ты не выполнила моего распоряжения и не осталась сидеть на месте.

— Ты ушел больше чем на час. Неужели рассчитывал, что я отращу себе копыта и стану щипать травку все это время?

— Не противоречь, жена. Ты постоянно не выполняешь моих распоряжений, и этого я не могу вынести.

— Я действительно не люблю, когда мною командуют, — призналась она, не желая спорить с Эйриком, особенно после их недавних ласк.

— Это мягко сказано, — прорычал он. — Ты давала от моего имени обещания этим женщинам? — Вероятно, именно это обсуждала с Эйриком жена батрака.

— Да, давала, — призналась она, внезапно сообразив, как это могло не понравиться Эйрику, — но заверяю тебя, милорд, что я не сказала ничего, чего бы ты не пообещал самолично.

— О? Так ты умеешь читать мои мысли?

Идит пыталась стряхнуть с себя руку, которая крепко держала ее.

— Не будь таким придирчивым. Я сделала то, что надо было сделать. А ты просто слишком упрямый, чтобы признать за женщиной умение самостоятельно мыслить.

Глаза Эйрика обшарили деревню и, казалось, заметили, сколько работы она переделала в их отсутствие.

— Хоть ты и ослушалась меня, я благодарю тебя за помощь женщинам.

Идит испытала необыкновенное удовлетворение, поняв, что угодила ему, несмотря на ворчливый тон, которым он поблагодарил ее.

— Это Стивен устроил кровавую бойню?

Он кивнул.

— Он становится все наглей в своих бесчинствах и все ближе подходит к Равенширу. Это вызов для всех нас, тебе не кажется?

— Да. По-моему в скором времени грядет решающий бой между Грейвли и мной.

— Это не твой бой, Эйрик. Вспомни: он хочет моего ребенка. Хочет, чтобы я не обращалась в витан за справедливым судом.

— Да, но теперь я отвечаю за твою безопасность. Запомни это, жена. — Эйрик крепко прижал ее к себе, большая ладонь нежно погладила ее плечо. Идит вдруг обнаружила, что люди Эйрика с удивлением поглядывают на нее, несомненно оттого, что она перестала быть язвительной старой каргой, за какую все ее принимали, а также оттого, что неизменно чопорная леди позволила так по-хозяйски обнять себя их господину.

Делал ли это Эйрик намеренно, чтобы показать свою власть над ней? Идит подозрительно прищурилась и бросила на него взгляд исподтишка. Он самодовольно улыбнулся ей с высоты своего роста. Мерзавец!

Может, дать ему затрещину, как она обычно поступала с нерадивыми слугами? Ох, с каким удовольствием она сделала бы это, чтобы не позволял себе таких вольностей при посторонних, но не здесь, решила она. Он скорее всего ответит ей тем же. Или поцелует.

О Господи.

Потом. Потом она доберется до него.

Люди Эйрика и деревенские жители стали зачерпывать себе еду из котла и больше не обращали на них внимания.

— Отпусти меня, ублюдок, — прошипела она, высвобождаясь из его хватки.

Он с грустью засмеялся.

— Сейчас ты поедешь со мной домой, жена, — произнес он ласковым голосом и протянул ей руку. — Я предпочитаю обедать в своем собственном зале.

— Ты командуешь мною… опять? — сухо поинтересовалась она, всеми силами стараясь не обращать внимания на соблазнительно протянутую ей руку.

— А если и так?

Его губы скривились в снисходительной улыбке, и Идит почувствовала, что разрывается между желанием отбросить его руку прочь либо схватить и поцеловать ее.

«О Господи».

— Тогда мой ответ — нет, — заявила она, с вызовом вскинув подбородок.

— Жена должна повиноваться своему мужу, — процедил он холодным голосом, больше не улыбаясь. Его рука была все еще протянута к ней.

— Кто это сказал?

— Святая церковь, к примеру.

— Которая состоит из мужчин, — усмехнулась Идит.

— Почему ты сопротивляешься тому, что естественно для женщины?

— Женская подчиненность мужчине не соответствует моему представлению о естественности.

— Сейчас я лишь попросил тебя поехать со мной домой, — сказал он, устало покачав головой.

— Нет, ты сделал не это. Ты приказал мне.

— И мы так будем постоянно устраивать соревнование самолюбий и воли?

— Это от тебя зависит.

Эйрик с минуту внимательно смотрел на нее, задумчиво потирая верхнюю губу.

— Так ты поедешь со мной домой? — спросил он наконец примирительным тоном.

— Конечно, — весело ответила Идит и переплела его пальцы со своими.

Она скорей догадалась, чем услышала, как он пробормотал себе под нос:

— Милостивый Боже, избавь меня от упрямства этой женщины.

Вечером после обеда Эйрик отправился со своими людьми купаться на пруд, а для Идит принесли лохань в ее комнату. Она как раз заканчивала мытье, когда он вернулся. Пискнув от смущения, она глубже погрузилась в мыльную воду.

После возвращения Эйрик почти не говорил с женой, разве что обменялся незначительными фразами за вечерней трапезой. Но теперь ему было что сказать ей, и она явно не могла одобрить те действия, которые он намеревался предпринять по отношению к ней.

— Идите сюда, — приказал он двум слугам-мужчинам, которые шли позади него.

Идит возмущенно воскликнула:

— Убери этих мужчин отсюда! И сам убирайся тоже, безмозглый идиот. Неужели я не могу спокойно искупаться?

Эйрик оставил без внимания эти визгливые протесты и стал складывать всю одежду Идит в протянутые руки слуг — ее верхние одежды, нижние рубахи, белье, плащи — все, что только мог найти. Затем вручил им все из своего облачения и все простыни. Велев им сложить весь ворох в соседней комнате, он запер дверь и положил ключ в мешок, висевший на поясе.

— Ты совсем потерял свой чертов разум? — закричала Идит, когда они остались одни.

— Нет, — ответил Эйрик, придвигая низкий табурет к лохани. Положив подбородок на руки, а локти на колени, он уставился на жену, изо всех сил стараясь не замечать влажные локоны Идит, каскадом свисавшие через край лохани, и полукружья ее грудей, едва скрытые грязной водой. Наконец он объяснил: — Я просто хочу иметь уверенность, что ты не выберешься из этой комнаты, пока мы не придем к какому-нибудь соглашению, даже если на это уйдет неделя. Или больше.

— Неделя!

Идит нахмурилась, недоверчиво глядя на него. Он увидел, как недолгое замешательство перерастает в обиду, затем в ярость. И в этот миг Эйрик понял, что новые, замечательные отношения, о которых он мечтал, оказались уничтожены в зародыше.

— Не делай этого, Эйрик, — тихо взмолилась она, закрывая глаза, словно от внезапного приступа боли. — Я никогда не смогу простить тебе этого, а мне ужасно хочется… гармонии.