Карен Монинг - Сердце горца

Сразу после того как королева исчезла, Дэгьюс и Драстен провели обряд Люгнассада. Когда стены снова были возведены, они сели и восстановили в памяти события того дня, и Габби участвовала в разговоре как посредник Адама.

Ее удивило то, с каким волнением Хло и Гвен смотрели – тоже краем глаза – на королеву Туата-Де. Похоже, Хло никак не могла поверить в то, что Дэгьюс уже якобы встречался с королевой, но не смог на нее взглянуть.

Их реакция – не страх, а интерес и любопытство – только утвердила новый взгляд Габби на все происходящее. Да, Туата-Де Данаанские (как она теперь их называла) пришли из другого мира, они были другие, но не бессердечные, лишенные эмоций создания, как она привыкла считать.

Как сказала Гвен, они принадлежали к другой расе – расе высокоразвитой. И хотя необъяснимое могло быть пугающим, по мере того как человек узнавал о нем все больше информации, страх рассеивался.

Чуть позже, в тот же вечер, МакКелтары пригласили Габби с вновь невидимым Адамом в другой замок Келтаров, где жили Кристофер и Мегги. И показали им подземную библиотеку, в которой хранились все древние книги друидов, знания которых уходили своими корнями в те времена, когда был заключен Договор.

Габби смогла увидеть собственными глазами соглашение между людьми и Туата-Де, выгравированное на листе из чистого золота на языке, которого не знал ни один живой человек. Адам перевел отрывки из него, уделив особое внимание той части, где говорилось о Видящих Сидхов: «те, кто видит Чар, принадлежат Чару», но они не могут быть убиты или порабощены, им следует позволить жить в мире и покое в любом царстве Чара, которое они выберут, и выполнять любое их желание, конечно за исключением освобождения. «Я же говорил, что мы не причиняли им вреда», – сказал Адам.

На обратном пути в замок близнецов, пока Хло и Гвен снова говорили о королеве, Габби от имени Адама выразила его недовольство тем, что близнецы вышли через переднюю дверь, обошли вокруг замка и через черный ход проскользнули обратно в дом.

– Я же говорил: мы ожидаем, что ты поддержишь нас, если будет нужно, – напомнил ему Драстен. – И еще я сказал, что мы тоже готовы поддержать тебя.

И когда Габби передала эти слова, она заметила, какие чувства отразились в темном взгляде Адама, и от этого у нее в горле застрял комок. Как она могла подумать, будто Адам Блэк не испытывает эмоций? Даже королева, и та их выражала. Эту ошибку в «Книгах» О'Каллагенов Габби обязательно исправит. Так же, как и множество других ошибок.

И все же она могла понять, почему ее предки так заблуждались. Если бы она судила только по внешности королевы Эобил, или Охотников, или Адама, не имея возможности вступить с ними в контакт, понять кое-что о мире, в котором они живут, она бы тоже сделала такие выводы.

Но теперь она понимала все гораздо лучше.

Габби провела еще одну пылкую, восхитительную, потрясающую ночь в объятиях Адама. Он был прекрасным любовником, лучше которого она не могла представить даже в самых смелых своих фантазиях. А иногда они бывали очень и очень смелыми. Он был неутомимым, чрезвычайно нежным и диким; играл с ней – а в следующий миг уже смотрел в ее глаза с невероятной глубиной во взгляде. Рядом с ним Габби чувствовала себя так, будто, кроме нее, для него ничего не существует; в это мгновение целый мир вдруг расплывался и исчезал и в жизни не было ничего более волнующего, чем следующий вздох, следующая улыбка, следующий поцелуй.

Адам все еще не сказал ей ни слова ни о чувствах, ни о будущем. И Габби тоже не говорила об этом. И хотя сама королева гарантировала ей безопасность, Габби очень переживала в ожидании встречи с Дэрроком. Она знала, что, пока все не закончится, она не сможет свободно дышать.

А потом она смело встретит свое будущее.

Потом она попытается решить – если ей нужно будет принять решение и Адам не бросит ее, когда снова станет всемогущим, – как могут ужиться вместе смертная женщина и бессмертный мужчина.

– Обещай, что вернешься. Причем как можно скорее, – потребовала Гвен, крепко обнимая Габби. – И обязательно позвони нам и дай знать, как только объявится Дэррок и все будет кончено. Мы будем волноваться. Обещаешь? Габби кивнула.

– Обещаю.

– И Адама с собой бери, – сказала Гвен.

Габби посмотрела на своего высокого темноволосого принца. Новый день был с самого утра окутан плотным белым туманом, и, хотя пробило уже десять утра, туман не рассеялся. Солнце скрылось за белой пеленой. Казалось, весь мир упирался в твердый белый потолок. А за Адамом, стоявшим в десяти футах от нее, возле взятой в аренду машины, на которой они сюда приехали, возвышалась белая стена.

Адам. Ее полный нежности взгляд остановился на нем. Он был одет в черные кожаные брюки, кремовый вязаный свитер и потрясающие туфли от Гуччи с серебряными цепочками и пряжками. Его длинные шелковистые черные волосы спускались водопадом до пояса, а точеные черты лица были подчеркнуты легкой щетиной. Королевское золото сверкало у него на шее. Он был чарующе красив.

Габби оглянулась на Гвен и с ужасом почувствовала, что ее глаза вот-вот наполнятся слезами.

– Если он все еще будет в моей жизни, то возьму, – несмело сказала она.

Гвен фыркнула, и они с Хло переглянулись.

– Мы думаем, он все еще будет в твоей жизни, Габби.

Барьеры, тщательно возводимые ею вокруг этой темы, дрогнули у основания. Она внутренне напряглась, зная, что если не будет вести себя очень, очень осторожно, то превратится в психопатку. Если она позволит себе почувствовать хоть один из тех многочисленных страхов, которые она в себе подавляла, они все вырвутся наружу. Трудно даже предположить, что она сделает или скажет в этом случае – «банановый инцидент» был тому ярким примером. Чувства творили непредсказуемые вещи с ее языком. Ужасные вещи.

Несмотря на твердое намерение держать страхи под замком, Габби услышала свой жалобный голос:

– Но как? Господи помилуй, ведь он станет бессме...

– Перестань, – строгим голосом прервала ее Хло. – Я хочу поделиться с тобой одним секретом, – произнесла она, покосившись на Гвен, – который когда-то открыла мне одна очень мудрая женщина. Иногда нужно перепрыгнуть через преграду судьбы. И не смотреть вниз.

– Прекрасно, – недовольно проворчала Габби. – Просто прекрасно. Похоже, что прыгать все время должна только я.

– Так или иначе, – медленно проговорила Гвен, – думаю, до того, как все решится, Габби, не одной тебе придется прыгнуть.

– Поворачивай налево, – подсказывал Адам.

– Налево? Как ты вообще можешь видеть лево в таком тумане? – раздраженно спросила Габби. Она едва различала дорогу в десяти футах от капота их небольшой машины. Но ее угнетал не только туман; чем дальше они отъезжали от замка Келтаров, тем более беззащитной она себя чувствовала. Как будто самая великолепная глава в Книге Жизни Габриель О'Каллаген подходила к концу и она боялась, что ей не понравится то, что будет на следующей странице.