Пегги Уэйд - Чары любви

– Здесь вы его не найдете, – огорчила ее Фиби, – он пошел в свою комнату залечивать синяки.

– С какой стати я стала бы интересоваться, где сэр Леммер?

– Именно этот вопрос я все время задаю себе сама. Сэр Леммер упоминал о каком-то договоре, должно быть, представлявшем для него величайшую важность, если он опустился до такого низкого поведения.

Хильдегард с надменным видом молча смотрела прямо перед собой, а Чарити переводила взгляд с одной женщины на другую, пока в конце концов не остановила его на матери.

– Что ты сделала на этот раз? – печально глядя на мать, спросила Чарити.

– Занимайся своим делом, глупая девчонка.

– Нет, мама, только не сейчас.

– Ты понимаешь, что натворила? – Некоторое время беззвучно пошевелив губами, Хильдегард наконец смогла подобрать слова и выплеснула всю свою злость на Фиби: – Ты виновата, что моя дочь начала дерзить мне, но я этого не потерплю!

– Приятно видеть успехи Чарити. А что до меня, я немедленно покину ваш дом и поселюсь в поместье Марсден. Если Чарити захочет, она сможет жить со мной вместо того, чтобы выходить замуж за этого старого дурака, в объятия которого вы ее толкаете.

– Поместье Марсден никогда не будет твоим, неблагодарная, бессовестная нахалка! Если бы не вмешался лорд Бэдрик, я уже имела бы все, что по праву принадлежит мне. – Гнев развязал язык Хильдегард, она буквально источала волны злобы.

– Значит, вы специально лгали мне о поместье Марсден, да? – Твердо настроенная сегодня вечером разоблачить все секреты своей тети, Фиби взяла на себя роль обвинителя. – Вы давным-давно знали о долге. Вы что, хотели сами выплатить все налоги и заявить о своих правах?

– Поместье должно принадлежать мне. Ты можешь уехать хоть сегодня, но я добьюсь своего. Подожди – и увидишь.

– Давайте вернемся к сэру Леммеру и вашему плану. Должна вас расстроить, сэр Леммер изменил свои намерения.

– Это невозможно. Он хочет иметь титул и получит его благодаря тебе.

– Так вы это обещали ему?

– Мама, ты не могла такого сделать. – Чарити, вздохнув, покачала головой и обратилась к кузине: – Фиби, я, к сожалению, ни о чем не догадывалась.

– Если мне понадобится твое вмешательство, я попрошу об этом. – Хильдегард сложенным веером шлепнула дочь по руке.

– Я уже не ребенок и до смерти устала от твоих нападок! – Щеки Чарити вспыхнули, а на глаза навернулись слезы. – Нет сомнения, то, что ты затеяла – что бы это ни было, – провалилось. Позволь Фиби самой найти свое счастье. Бог свидетель, здесь есть несколько человек, которые могут ей в этом помочь.

– Ни за что. Если никто не придет к ней с предложением, она будет рада принять предложение Леммера, чтобы не быть вышвырнутой на улицу. Он получит титул, а я поместье Марсден.

– Никогда до сих пор я не представляла, как вы ненавидели мою мать, а теперь ненавидите меня. – Те крохи жалости, которые еще оставались у Фиби, окончательно исчезли. – Мама была доброй и великодушной, вам никогда ее не понять, дедушка любил ее, и вы так и не можете ему этого простить.

– Он не дал мне такой возможности, – бросила Хильдегард.

– Интересно. Мне кажется, вы так долго злитесь, что уже не разбираетесь, где правда. – Почувствовав внезапную усталость после всех переживаний этого вечера, Фиби прижала к груди сложенные вместе руки. – У меня осталось десять дней, чтобы найти мужа. После этого вы уже никогда не назовете меня своей родственницей, а до того момента оставьте меня в покое. Я не выйду замуж ни за сэра Леммера, ни за кого другого из тех мужчин, которых вы мне подсовываете. Ты идешь? – обратилась она к кузине.

Кивнув, Чарити присоединилась к Фиби, и исходящая слюной Хильдегард осталась одна, никому больше не нужная, наедине со своими неудавшимися интригами и бессильной злобой.

Фиби и лорд Тьюксбери, бродя по деревенской ярмарке, делали покупки, и Тьюксбери протянул девушке два венка: один из белых и розовых полевых цветов, а другой из васильков.

– Какой вам больше нравится?

– Я думаю, любой будет вам к лицу. – Фиби, внимательно рассмотрев оба венка, склонила набок голову и с улыбкой взглянула в лицо спутника. – Хотя к вашим глазам, безусловно, больше подойдут васильки.

Он непринужденно рассмеялся теплым раскатистым смехом, и Фиби подумала, что лорд приятно отличается от Стивена, который, казалось, склонен был большую часть времени ворчать, но, вспомнив озорную улыбку и искорки, прыгавшие у Стивена в глазах, когда он рассказывал истории из своего детства, вынуждена была признаться, что лжет себе: темные задумчивые глаза и пытливые, пронизывающие взгляды все еще преследовали ее.

– Я имел в виду вас, мисс Рафферти, вы это прекрасно понимаете.

– В таком случае я выбираю васильки.

– Чудесно. – Надев ей цветочный венок, Тьюксбери залюбовался девушкой.

– Благодарю вас. – Смущенная похвалой, высказанной им от чистого сердца, Фиби отопит к соседней повозке и принялась рассматривать кружевную шаль, все время чувствуя на себе изучающий взгляд Тьюксбери. У нее не было причин подвергать сомнению искренность этого человека. Все утро он вел себя безупречно, и если бы она могла отвлечься и не думать о Стивене, то, наверное, получила бы удовольствие от его общества. Сияние солнца, царившие вокруг смех и праздничное возбуждение и даже присутствие лорда Тьюксбери незаметно улучшили настроение Фиби, и, весело улыбнувшись, она повернулась к своему спутнику: – Лорд Тьюксбери, все утро мы говорим обо мне, теперь вы должны рассказать о себе.

– Что вы хотели бы узнать?

– Все, что вы захотите рассказать.

– Полагаю, вам известно, что я уже был женат. – Он плел рядом с Фиби, заложив руки за спину и глядя себе пол, ноги. – Мириам умерла три года назад. У меня есть дочь Мередит, мы зовем ее Блисс; ей семь лет, она порывистая натура и не остерегается опасности. Я безумно люблю ее, но, боюсь, из-за ее характера состарюсь гораздо раньше времени.

– Знаете, мы познакомились с ней, когда вы устраивали прием. Она очаровательна.

– Да, – задумчиво произнес он, – подозреваю, что бы завоевали бы ее расположение.

– Я уверена, что в мире, созданном человеком в первую очередь для человека, маленькая девочка прекрасно ориентируется и знает, что и в какое время ей можно делать. – Когда Тьюксбери резко остановился, Фиби сначала посмотрела на яркие вязаные шали, развешанные на деревянных перекладинах, и только потом взглянула на лорда, ожидая увидеть в его глазах признаки возмущения иди укора, но ничего подобного не обнаружила. – Это, должно быть, звучит ужасно бессердечно и грубо.

– Вы говорите так из прихоти?