Анна Грейси - Спасенная репутация

Фейт ждала и ждала, нервно сжимая пистолет. На этот раз ей, возможно, действительно придется стрелять в человека.

После, казалось, бесконечного ожидания она услышала крик. Фейт крепче стиснула пистолет и собралась с духом.

Закричали снова, и на этот раз она разобрала слова:

– Фейт? Фейт? Где ты? – Это был Николас, ее Николас. С радостно колотящимся сердцем она выехала на дорогу и через несколько секунд Николас уже стащил ее с лошади, заключил в объятия и крепко поцеловал.

– Я страшно зол на тебя! – прорычал он и снова поцеловал. – Посмотри на себя – ты же насквозь промокла! И замерзла, черт побери! – Он расстегнул плащ и привлек ее к своему большому теплому телу. – Наверное, мне бы следовало поколотить тебя на непослушание, миссис Блэклок, – сказал он, снова крепко целуя ее. – Но сначала я найду для тебя какое-нибудь укрытие.

Фейт не отвечала. Она смеялась и вытирала слезы и дождь с глаз. Им еще предстоит все выяснить между собой, но не сейчас.

Фейт сидела в седле впереди него, завернутая в его плащ и прижатая к сердцу. Мортон Блэк ехал следом, ведя лошадь Фейт. Они нашли остальных и не мешкая пустились в путь – группа промокших, грязных путешественников. Даже Беовульф выглядел замерзшим, мокрым и несчастным. Некогда яркие красные ленточки намокли, загрязнились и порвались.

И вдруг Беовульф, бегущий впереди, понюхал землю и залаял.

– Тише, Вульф! Мы уже почти приехали. Давай вперед, глупый зверь! – прикрикнул на него Мак, но пес продолжал лаять, неистово махая хвостом. Не обращая внимания на крики хозяина, он пробежал небольшое расстояние вдоль узкой, почти невидимой тропы направо, затем вернулся, лая и подпрыгивая от возбуждения. – Пошли, Вульф! – Мак направился дальше по дороге, но собака встала перед его лошадью, зарычала и залаяла. Неудивительно, что лошадь отказалась идти дальше.

– Что случилось с чертовым псом? – чертыхнулся Николас. – Убери его с дороги, Мак! Я хочу поскорее отвезти жену в укрытие!

Мак озадаченно покачал головой:

– Никогда не видел, чтобы он так вел себя, капитан. Он не хочет, чтобы мы ехали по дороге. Он хочет, чтобы мы поехали по этой тропинке. – Он с сомнением взглянул на Николаса. – Может, главная дорога опасна – обвал или еще что. Может, зверь чует это.

Николас снова чертыхнулся.

– Ну хорошо, давай попробуем поехать по этой тропе, но предупреждаю, Мак, если она ведет в никуда, я придушу этого чертова пса! – Он еще крепче прижал к себе Фейт. Она знала, что он никогда не обидит собаку. Это все пустые угрозы, просто он беспокоится о жене.

Они ехали за Беовульфом еще минут десять или около того, пока тропинка не уперлась в ветхий каменный коттедж, пристроенный к пещере в скате горы. Слабый свет пробивался сквозь деревянные ставни.

Николаса это ничуть не обрадовало. Он резко оборвал извинения Мака, рявкнув:

– Ну давай, слезай и узнай, не смогут ли они приютить нас здесь на ночь. В крайнем случае в этой пещере хватит места и для нас, и для животных!

Мак спешился и постучал в дверь коттеджа.

Одна из ставень распахнулась, и маленькое хорошенькое личико подозрительно выглянуло наружу. Подозрение обернулось потрясением, затем радостью, затем снова подозрением.

– Вулфи? Тавиш? – Это была Эстреллита, и выражение ее лица было отнюдь не радушным. – Немедленно прекрати шуметь, Вулфи! – Пес тут же замолчал и энергично завилял хвостом.

Эстреллита подозрительно огляделась.

– А где капитан Ник?

– Я здесь, – отозвался Ник. – Впусти нас, Эстреллита. Моя жена насквозь промокла и замерзла.

Эстреллита покачала головой:

– Затем вы поехали за мной? Уезжай, капитан Ник. Ты не причинишь зла бабушке!

– Мы не ехали за тобой. Это собака привела нас сюда, – прорычал Мак. – Больше мне делать нечего, только гоняться за беглянками!

– Черт побери, – выругался Ник, – да не сделаю я ничего плохого твоей бабке, глупая ты девчонка! Сколько раз я должен тебе это повторять? А теперь впусти нас. Фейт промокла до нитки!

– А ты не ори на меня! – закричала Эстреллита. – Фейт может остаться, а вы, остальные, убирайтесь!

Вся эта сцена грозила перерасти в фарс: Эстреллита кричала из окна, Ник и Мак тоже кричали, а пес снова принялся лаять, но посреди этого бедлама дверь приоткрылась, и крошечная древняя старушка в серой одежде, шаркая ногами, вышла наружу.

Последовало внезапное, потрясенное молчание. Даже собака перестала лаять.

Она была маленькой и хрупкой, лицо все сплошь в морщинах.

– Добро пожаловать в мой дом, – сказала она по-испански. – Вас ждали. – Она отступила назад, явно приглашая их войти.

Они спешились. Стивенс взял поводья всех лошадей, и они с Мортоном Блэком повели их в пещеру, сказав, что позаботятся о животных, пока остальные разберутся, что к чему.

Эстреллита подбежала к двери и стала спорить со старой леди на каком-то непонятном языке. Она увидела Фейт и торопливо сказала:

– Извини, но я не хочу, чтобы твой муж был здесь. Входи – ты вся мокрая! Ты можешь войти, но мужчины – нет!

Старуха бросила что-то резкое и жестом велела ей отойти. Эстреллита насупилась, но подчинилась. Старая женщина посмотрела на Фейт.

– Ты промокла, дитя. Входи. Здесь тепло и сухо. – Она протянула руку. Фейт почувствовала странное покалывание и, вздрогнув, посмотрела в лицо старушки. Ее черные глаза, казалось, излучали тепло и доброту.

Она взглянула на ожидающих мужчин и сказала:

– Вы тоже входите. Замолчи, Эстреллита! – Она снова повернулась к ним. – Мой дом – ваш дом. Входите.

Мак вошел первым. Старуха подняла голову и проницательно вгляделась в него, затем без улыбки протянула ему руку.

– Я слышала о тебе. – Это прозвучало не как комплимент.

Мак взял маленькую, морщинистую ладошку в свою большую лапу и осторожно пожал ее, словно боясь сломать. Старуха долгое мгновение удерживала его руку, затем удовлетворенно кивнула. Мак пригнул голову и вошел в маленький коттедж, потирая руку с задумчивым выражением лица.

Ник, войдя вслед за Маком, протянул руку, но старая женщина отшатнулась, отказываясь прикоснуться к нему. Вспомнив нелепые страхи Эстреллиты, Ник решил не обижаться. Он просто кивнул и вошел.

Коттедж состоял всею из одной комнаты, и в нем восхитительно пахло травами, супом и теплом. В одном углу стояла кровать, посередине – стол. А лавка и полки располагались вдоль стен. Пестрые самодельные коврики густо устилали пол. И они явно не были лишними, подумала Фейт, поскольку пол был каменным и наверняка холодным.

Это было странное жилище, ничего подобного Фейт никогда раньше не видела. Стены его были кривыми, все тут было построено таким образом, чтобы соответствовать очертаниями пещеры. Только стена с дверью и окно со ставнями были ровными.