Сэнди Хингстон - Как поцеловать героя

— Ну, в таком случае это сделают мои братья!

— Знаете, я беседовал сегодня с Томми о вашей женитьбе. — Бодерингли снова сделал глоток из фляги. — Если хотите знать, никто в Англии так не желает видеть вас замужем за Уоллингфордом, как он.

В этот момент карета резко свернула с дороги.

— Приехали, — с удовлетворением сказал Терлингтон. — Кого предпочитаешь взять?

— Возьму Уоллингфорда, с ним спокойнее. Да и весит он поменьше.

Николь посмотрела в окно кареты и поняла, что они остановились у какой-то придорожной гостиницы. Это обнадежило ее. Вряд ли они смогут втащить ее внутрь потихоньку, она обязательно поднимет шум, и кто-то же должен прийти ей на помощь! Девушку схватили два пьяных негодяя! Николь набрала побольше воздуха в легкие, готовясь закричать, как только дверь откроется. Но стоило ей открыть рот, как Бодерингли сунул в него матерчатый кляп. Николь попыталась вытолкнуть кляп, но Бодерингли быстро примотал его куском веревки к голове.

Когда она сделала попытку что-то крикнуть, послышалось лишь неразборчивое мычание.

Бодерингли вынес Уоллингфорда из кареты на руках и, покачиваясь, направился с ним к дверям гостиницы. Терлингтон поставил Николь на ноги, попытался поднять ее, однако понял, что это ему не под силу, и вытащил ее из кареты волоком. Она отталкивалась пятками от гравия дорожки, беспомощно вращала глазами, а увидев возницу, с любопытством наблюдавшего за происходящим, промычала:

— М-м-м-м… — Что должно было означать: помогите мне.

Терлингтон с откровенным удовольствием наблюдал за ее потугами. Николь брыкалась все время, пока он тащил ее к гостинице, однако Терлингтон был намного сильнее Уоллингфорда. Они ввалились через заднюю дверь, и дородная женщина, мывшая посуду на кухне, похоже, нисколько не удивилась появлению гостей.

— Налево вверх по лестнице, — коротко сказал она и передала Бодерингли, груз которого был полегче, ключ. Николь смогла лишь проводить женщину гневным взглядом, когда Терлингтон вытаскивал ее из кухни.

Она подумала, что, возможно, ей удастся что-нибудь предпринять на лестнице. Однако Бодерингли отнес наверх Уоллингфорда, затем вернулся и помог своему приятелю, взяв ее за ноги. Добравшись до комнаты — маленькой жалкой конуры, в которой не было ничего, кроме кровати и стола, они бесцеремонно уложили ее на пол. На кровати, как она заметила, ворочался Уоллингфорд.

— Кто пойдет за священником? — спросил Терлингтон, вытирая пот со лба.

— Я должен выпить, а ты иди.

— Я т-тоже должен освежиться. Д-давай попьем… пошлем возницу, — предложил Терлингтон.

— Отлично придумано, старина. — Бодерингли похлопал приятеля по спине. Николь с удовлетворением увидела, как тот поморщился от боли. Должно быть, она основательно поддала ему под ребра.

Оба вышли, захлопнули дверь и заперли ее снаружи. Николь немедленно стала испытывать прочность веревок, которыми были опутаны ее руки и ноги.

— M-м… — Этот стон донесся с кровати. Уоллингфорд попытался сесть, прижимая при этом ладонь к носу. Отняв руку, он увидел на ней кровь, и лицо его посерело. Он диким взглядом обвел комнату, увидел Николь на полу и сделал гримасу.

— Тебе не следовало этого делать, — пробормотал он.

— М-м-м-м… — ответила она.

— Они не сделали тебе больно? — участливо спросил Уоллингфорд. — У тебя синяк на лбу? Проклятие, я им ясно сказал, чтобы они обходились с тобой помягче. — Николь лишь сверкнула глазами. — Ты… ты сердишься на меня, да? — Николь энергично кивнула головой. — Я не собирался так поступать, но, черт возьми, ты не хотела прислушаться к разумным доводам, Николь!

— Г-р-р, — сказала она.

Он поднялся и осторожно приблизился к ней; так укротитель приближается к дикому зверю.

— Ты должна доверять мне. Ты согласилась выйти за меня замуж. Я лишь приближаю эту дату. Все дело в том, что мне нестерпима мысль, что я могу тебя потерять. Однако я сожалею, что все так складывается.

Николь решила задерживать дыхание до тех пор, пока не посинеет. Однако до этого не дошло. Уоллингфорд, взглянув на ее лицо, побледнел, опустился на колени и стал вытаскивать из ее рта кляп.

— Ты не закричишь, если я его выну?

Она покачала головой. Он вынул кляп.

Николь завопила изо всех сил.

Уоллингфорд тут же зажал ей рот рукой.

— Но ведь ты обещала! — обиженно воскликнул он.

— Подлец и негодяй! — Николь плюнула ему в ладонь. А затем, осознав, что лежит беспомощная, опутанная по рукам и ногам, разрыдалась.

— Ой, Николь, — пробормотал Уоллингфорд. — Прошу тебя, не надо. Ты не должна плакать. — Он приподнял ее за плечи, стал баюкать. Она была настолько потрясена проявлением подобной нежности, что внезапно перестала рыдать. — Вот так-то лучше, — бодро заявил он. — Теперь ты та Николь, которую я люблю.

— Как ты… — Николь яростно тряхнула головой, чтобы сбросить со рта его пальцы. — Как ты можешь говорить о любви? После того, что сделал? Позвал двух пьянчуг, чтобы похитить меня…

— Я действовал исключительно в наших интересах.

— Это для моего блага меня тянут, как мешок, связанную, с кляпом во рту, к алтарю?! К твоему сведению, Энтони Уоллингфорд, никакие силы ни на небе, ни на земле не заставят меня теперь выйти за тебя замуж!

— Ты сейчас очень расстроена.

— Черт возьми, в этом ты совершенно прав! И как ты можешь жениться на девушке, которая тебя не любит?

— Ты нужна мне, — ответил он.

— Нужна? Для чего?

— Ты нужна мне, чтобы у меня были дети.

Меньше всего Николь ожидала подобного ответа. Она буквально раскрыла рот от удивления:

— Почему?

Он отвел взгляд.

— Ты же видишь, какой я хилый… Неумелый… Низкорослый.

Николь вдруг почувствовала к нему жалость.

— Ну как ты можешь так говорить? — возразила она. — Да ведь ты самый завидный жених в Англии! Томми говорит мне об этом по три раза на дню!

— Я жалкое подобие мужчины, — тихо возразил Уоллингфорд.

— Да ничего подобного!

— Но ведь ты не хочешь выйти за меня замуж! — с укором произнес он.

— Но не потому… это не имеет никакого отношения к тебе. — Хотя, конечно же, это имело к нему прямое отношение. Николь почувствовала, что запуталась. — То есть ты можешь стать великолепным мужем для любой девушки!

— Для малорослой. — Он поморщился. — И каких сыновей она мне подарит? Лилипутов вроде меня.

Только теперь Николь начала кое-что понимать.

— Ты хочешь жениться на мне, чтобы иметь рослых, крепких сыновей?

Уоллингфорд кивнул.

— И они будут такими же блестящими фехтовальщиками, — сказал он, воодушевляясь. — Они будут, как ты, Николь.