Джейн Фэйзер - Серебряная роза

И она положила прохладную руку на лоб Ариэль.

— Я вижу, температуры уже нет.

— Да, жар спал еще ночью, — сказала Ариэль, расстегивая рубашку, чтобы Дженни могла выслушать ее легкие. — Я вся так пропотела, что бедному Саймону приходилось то и дело менять простыни.

— Так он оказался хорошей сиделкой? — спросила Дженни каким-то странно ровным тоном.

— Да, на удивление.

Раздавшийся от двери сухой ответ Саймона заставил Дженни негромко ойкнуть от неожиданности.

Но она тут же взяла себя в руки и начала осматривать горло Ариэль, одновременно произнеся ничего не выражающим тоном:

— Доброе утро, милорд.

— Доброе утро, Дженни. Как вы находите свою пациентку?

— Гораздо лучше. Но ведь горло еще болит, Ариэль?

— Очень.

— Надо положить компресс из теплой фланели, — повернулась она к служанке. — Сходите на кухню, Дорис, и попросите миссис Гертруду согреть в духовке кусок фланели.

— Слушаюсь, мисс.

Дорис проскользнула мимо графа, все еще стоявшего в дверях, не заметив удивленного выражения у него во взгляде.

Дженни, похоже, всячески избегала общения с ним. Когда он подошел поближе к кровати, она сделала шаг в сторону, напрягшись всем телом. Что такое с ней происходит?

— Ладно, не буду вам мешать, — сказал он, так как почти невозможно было скрывать неловкость создавшегося положения. — Думаю, что у вас куда более опытные руки, чем у меня, Дженни.

Та ничего не ответила, делая вид, что считает пульс Ариэль.

— Отправляйтесь на оленью охоту, милорд, — сказала Ариэль. — Как бы я хотела быть там с вами!..

— Увы, этого нельзя, — ответил Саймон, наклоняясь, чтобы поцеловать жену. — Полежи здесь с компрессом на горле, а потом мы вместе пообедаем у камина.

Как только дверь за графом закрылась, Ариэль нетерпеливо произнесла:

— Что случилось с Эдгаром?

Дженни присела на край постели.

— Очевидно, он выпил вечером подмешанное ему сильное снотворное и проспал.

— Что ты имеешь в виду под очевидно! — спросила Ариэль нахмурясь — такие уловки никогда не ускользали от ее внимания.

Дженни прикусила губу.

— В кувшине было не только пиво и яблочное бренди, Ариэль.

— А что же еще? — вся напряглась Ариэль, глядя на девушку округлившимися глазами.

— Безусловно, вербена и, может быть, белладонна. А еще я совершенно определенно узнала вкус белены.

— О! — взглянула на Дженни Ариэль. — Ты хочешь сказать, что все это было подмешано в питье?

Дженни пожала плечами.

— Там оставалось всего несколько капель. Я могла и ошибиться.

— Да нет, не могла, — ровным тоном произнесла Ариэль. — Где сейчас Эдгар?

— Смотрит лошадей.

Ариэль почувствовала, как похолодело у нее в груди от неприятного предчувствия. В молчаливом ужасе глядела она на Дженни, стоявшую рядом с постелью.

Обе женщины молча ждали. Ждали того, что, они знали, им придется услышать.

Когда несколько минут спустя в комнату вошел Эдгар с бледным как мел лицом, Ариэль своим вопросом упредила его.

— Что у нас пропало?

— Жеребая кобыла, — ответил он, беспомощно разведя руками. — Не могу этому поверить. И еще не могу поверить, что я так напился, но… все же я напился.

В отчаянии он опустил голову, нервно сжимая и разжимая кулаки.

— Я сейчас же уйду, миледи. Хочу только, чтобы вы знали: мне очень жаль…

— Не надо терзаться, Эдгар, — быстро прервала его Ариэль. — Это не твоя вина. К напитку в твоем кувшине было подмешано снотворное. Дженни узнала его на вкус.

— Подмешано? — переспросил Эдгар; мышцы его напряглись, он весь подобрался. — Кто-то хотел, чтобы я не путался под ногами.

Ариэль отбросила в сторону одеяло, словно оно душило ее.

— Это Рэнальф, — сказала она.

Эдгар внезапно отвел взгляд в сторону.

— Тот кувшин, миледи… ведь он… — Голос его дрогнул.

Дженни закончила за него спокойным и холодным тоном:

— Эдгар раньше сказал мне, что пиво было передано ему от имени графа Хоуксмура.

— Мальчишка, который принес мне кувшин, миледи, сказал, что его светлость посылает его мне с благодарностью. Я и подумал, что это за то, что я возился с чалой. — Эдгар снова замолчал, не в силах смотреть в побледневшее лицо Ариэль.

Саймон? Неужели это Саймон усыпил Эдгара, а потом приказал увести аргамаков? Саймон знал, что она разводит их. Как опытный лошадник, он с первого взгляда прекрасно оценил все их достоинства. А его поместье представляло собой прекрасное укрытие, куда можно было перевезти их на барже по реке, а потом по осушительным каналам. Неужели он сообразил, что в ее конюшне скрыта золотая жила? Неужели он решил, что молодая наивная девушка просто не понимает, сколь доходным может быть ее увлечение? Саймон? Неужели такое возможно? Нет, никогда!

— А кто из мальчишек принес тебе пиво, Эдгар? — спросила Ариэль, садясь в кровати и протягивая руку к накидке, висевшей на спинке в ногах.

— Я его не знаю, миледи, — пробормотал Эдгар, переминаясь с ноги на ногу и отводя взгляд в окно.

К своему стыду и досаде, он вломился в спальню леди Ариэль, даже не подумав, сколь интимная там может быть обстановка. И вид хозяйки, сидевшей на краю кровати, опустив на пол босые ноги, привел его в крайнее смущение.

— Так ты думаешь, он не из наших? — продолжала расспрашивать Ариэль, набрасывая себе на плечи накидку и этим приводя Эдгара в еще большее смущение.

— Возможно, миледи. А может быть, он из новеньких, которых я еще не видел.

— Тогда ступай на кухню и поспрашивай там о нем! — все так же отрывисто велела ему Ариэль. — Найди того, кто знает, откуда он появился. А потом разыщи его самого. А я спущусь в конюшню и посмотрю остальных лошадей.

— И в самом деле, миледи. — Эдгар облегченно направился к двери. — Я уже осмотрел сегодня чалую, с ней все в порядке. Раны затянулись, она уже немного поела.

— Хорошо, — сказала Ариэль, вставая с кровати и прислушиваясь к ощущениям в своем теле. — Ступай.

Эдгар вышел, а Ариэль принялась мерить шагами спальню.

— Не могу поверить, что Саймон способен украсть кобылу.

— Тем не менее у него была такая возможность, — заметила Дженни.

— Да, но я не могу представить, что он способен на такую подлость. Это куда больше в духе Рэнальфа. Он уже расспрашивал про лошадей, и Эдгар сказал мне — брат был вне себя, когда я отправила жеребенка. Кто-то ему обо всем доносит, и скорее всего Рэнальф прознал о том, что я нашла покупателя и на кобылу.

В других обстоятельствах Дженни непременно улыбнулась бы тому, что Ариэль защищает Хоуксмура — человека, которого она еще совсем недавно считала способным на все, человека, которого всего лишь несколько дней назад она с удовольствием отправила бы в самое страшное адское пекло.