Джулия Куин - Плутовка

— Это не тот, кого вы ждете? — спросил возница.

— Нет, это не он, — поспешила сказать Генри. — Я подожду еще немного.

Он пожал плечами:

— Дело ваше.

Данфорд поднялся по ступенькам и постучал тяжелым латунным кольцом в дверь. Этот звук отозвался гулким эхом по всей улице. Ее измученные нервы были напряжены до предела. Она подвинулась ближе к окну. Кристина Фаулер, должно быть, держит в доме лакея, но Генри на всякий случай решила смотреть повнимательнее.

Дверь открылась, и на пороге показалась необыкновенно красивая женщина, с густыми черными волосами, волнами спадавшими вниз. Было видно, что ее наряд предназначался не для обыкновенного посетителя. Генри подумала о своем, явно неженственном одеянии, и у нее предательски засосало под ложечкой. Перед тем как захлопнуть дверь, Кристина обвила руками шею Данфорда и прильнула к его губам. Генри сжала кулаки. Дверь захлопнулась, и Генри не увидела, насколько продолжителен был этот поцелуй. Взглянув на ладони, она увидела кровавые следы от ногтей.

— Он не виноват, — тихо пробормотала она. — Сам он и не думал целовать ее. Он не виноват.

— Вы что-то сказали? — послышался голос возницы.

— Нет!

Он снова откинулся назад, убедившись в том, что его теория о странностях женщин нашла еще одно подтверждение.

Генри нервно хлопала ладонью по сиденью. Сколько времени понадобится ему, чтобы рассказать все Кристине и посоветовать ей найти себе другого покровителя? Пятнадцать минут? Полчаса? Никак не больше. Сорок пять минут от силы, в том случае если им предстоит обсудить денежные проблемы. Генри вовсе не интересовало, сколько денег он даст своей бывшей любовнице, чтобы избавиться от нее. Навсегда. Она постаралась дышать глубоко, чтобы справиться с нервным напряжением, затем положила часы на колени и смотрела на циферблат так долго, что у нее начало двоиться в глазах и выступили слезы. Увидев, как минутная стрелка остановилась на четверти, Генри подумала, что была слишком оптимистична. Ему не удастся уладить свои дела за пятнадцать минут. Минутная стрелка опускалась все ниже и остановилась на половине первого. Генри вздохнула, подумав о том, что ее жених — очень деликатный человек. Наверное, он не смог сразу же огорошить ее новостью. Ему нужно больше времени. Прошло еще пятнадцать минут, и она с трудом сдержала стон. Даже самый деликатный мужчина избавился бы от своей любовницы за сорок пять минут. Где-то вдалеке часы пробили час ночи. Затем они пробили два. А потом совершенно неожиданно она услышала три удара.

Совершенно отчаявшись, Генри толкнула спящего возницу в спину и сказала:

— Гросвенор-сквер, пожалуйста.

Он кивнул, и экипаж тронулся.

Генри смотрела вперед и ничего не видела. Тому, что мужчина провел у своей любовницы так много времени, могло быть только одно объяснение. Он не выходил уже целых три часа. Она подумала о том, как недолго он пробыл в ее спальне в Вестонберте. Уж, конечно же, не три часа. Ее попытки вести себя с достоинством и самообладанием были тщетны. Ей так и не удалось стать женщиной, которая могла бы вызывать интерес. Ей суждено остаться такой навсегда. И нечего надеяться на большее!

Экипаж остановился за несколько домов от особняка Блайдонов, как и просила Генри. Она хорошо заплатила вознице и побрела домой. Проскользнув никем не замеченной в дом, поднялась в свою комнату, сняла одежду, бросила ее под кровать и натянула на себя ночную рубашку. Это была та же рубашка, в которой они с Данфордом… Нет, больше она ее не наденет. Теперь она казалась ей грязной. Генри бросила ее в камин и достала другую.

В комнате было тепло, но, забравшись под одеяло, она не могла унять дрожь.

Данфорд вышел из дома Кристины лишь в половине пятого утра. Она всегда казалась ему благоразумной. Именно поэтому он и встречался с ней на протяжении столь долгого времени. Однако сегодня ему едва не пришлось изменить свое мнение о ней. Сначала были слезы, которых он терпеть не мог. Затем Кристина предложила ему выпить, а когда он осушил свой бокал, предложила еще. Улыбнувшись, Данфорд отказался и сказал, что алкоголь не поможет ей соблазнить его, если он того не хочет. Кристина опасалась, что ее скромные сбережения закончатся, прежде чем она найдет другого покровителя. Тогда Данфорд рассказал ей о герцоге Биллингтоне и заверил бывшую любовницу в том, что оставит ей некоторую сумму, к тому же она может оставаться в доме до конца аренды. Потом они пили чай, отказаться от которого Данфорду не позволила деликатность. Кристина с грустью сказала, что ценила его не только как любовника, но и как друга. Ведь у нее почти не было друзей. Все, чего она хотела немного поговорить на прощание. Только поговорить. Данфорд посмотрел в ее черные глаза. Ей всегда была свойственна искренность, и ему это нравилось. Они дружески беседовали о том о сем. Кристина рассказывала ему о службе своего брата в армии, а он ей — о Генри. Она, казалось, уже нисколько не переживала по поводу его помолвки и даже не могла удержаться от смеха, услышав историю о строительстве свинарника. В конце концов Кристина призналась, что очень рада за него.

Данфорд по-братски поцеловал ее.

— Ты будешь счастлива с Биллингтоном. Он — хороший человек.

Она грустно улыбнулась:

— Я верю тебе.

Взглянув в экипаже на часы, Данфорд чуть не вы ругался. Как долго он пробыл у нее! Ему не хотелось выглядеть днем уставшим. Впрочем, ему можно спать до полудня. Кроме прогулки с Генри, у него не было ничего запланировано.

Генри. Одна мысль о ней заставила его улыбнуться.

Утром ее подушка была мокрой от слез, хотя она и не помнила, чтобы плакала ночью. Видно, и во сне ее не оставляла мысль о том, что теперь она не может выйти замуж за Данфорда. Это было единственной ее мыслью. Генри знала, что существуют браки без любви. Но выйти замуж за мужчину, который, признавшись ей в любви, отправился на свидание к любовнице? За две недели до свадьбы! Должно быть, он сделал ей предложение из жалости и своего идиотского чувства ответственности. Другого объяснения не было. Он признался в любви, и она поверила ему. Надо же быть такой идиоткой! Если только… Генри всхлипнула. А если Данфорд и в самом деле любит ее? Если она ошибается? Быть может, она просто не подходит ему как женщина? Или он лгал? Но зачем? Генри не знала, что и думать. Удивительно, но у нее не было к нему ненависти. Она помнила, как он был так добр и внимателен к ней! За что же ненавидеть его? Вряд ли Данфорд переспал с Кристиной для того, чтобы оскорбить ее чувства. Просто он был мужчиной, а мужчины часто делают подобные вещи. Ей не было бы так больно, если бы он не заверял ее в своей любви. Тогда она, пожалуй, смогла бы выйти за него замуж. Как же теперь расторгнуть помолвку? В Лондоне только и разговоров что о ней. Расстроить свадьбу значило бы дать повод для пересудов на целый год. Конечно, ей все равно, что будут говорить о ней. Она все равно не будет жить в Лондоне… Разумеется, и не в Стэннедж-Парке, думала Генри с горечью. Скорее всего Данфорд не позволит ей вернуться туда. Значит, придется ехать в такое место, куда не доходят светские сплетни. Но с ним все обстоит иначе. Он-то будет жить, в Лондоне.