Кейси Майклз - Проказница

Смелая, решительная, наивная и беззащитная. Настоящий клад!

И вот теперь, после всех споров, насмешек, уроков флирта, поцелуев и смущения, эта девушка сама просит его о помощи.

Саймон находил эту перемену довольно милой, так как она указывала на то, что у них еще остается надежда. Разумеется, если они когда-либо развяжутся с Ноэлем Кинси. А Саймон планировал сделать это, и к тому же с такой быстротой, чтобы ошеломить противника.

— Саймон, вы еще слушаете меня? — спросила Калли, так как он стоял у каминной полки в гостиной и смотрел вдаль, погруженный в свои мысли. — Я понимаю, у вас нет никаких причин помогать мне. И вы, вероятно, думаете — хоть бы она уехала и утонула в какой-нибудь канаве. Но я не осуждаю вас, честное слово. С самого начала я не доставляла вам ничего, кроме беспокойства, не одним, так другим.

— Да, и весьма сильного беспокойства, Калли, — заметил Саймон. И как еще совсем недавно он мог считать, что она всего лишь ребенок? Перед ним стояла женщина. Прекрасная, волнующая, желанная. И эта женщина знала, что она с ним сделала. Вероятно, она даже догадывалась, что он лишился сна с тех пор, как первый раз ее поцеловал. По всем правилам им следовало сесть рядом и повести долгий разговор. Или, возможно, короткий — с последующим долгим поцелуем.

— Прошу вас, не перебивайте меня, Саймон, — сказала Калли, сердито сверкая глазами. — У нас мало времени, папа с Джастином и сквайром едут из Палтини. Они могут быть здесь с минуты на минуту. Вчера вечером я им лгала, и обман прошел вполне успешно. Сейчас нам предстоит новая встреча, и нужно подать эти прошедшие несколько недель как-нибудь помягче, чтобы наша история выглядела благопристойно. Если вы не в состоянии неволить себя заботой обо мне, подумайте о Лестере. Сделайте это для него, Саймон, — и я уйду. И обещаю вам, что больше никогда у вас ничего не попрошу. Я знаю, мои родные не увезут меня, не встретившись с вами. Они захотят поблагодарить вас за то, что вы для меня сделали. Но так как они решили остаться в городе на неделю, мы все должны лгать единообразно. Вы не можете этого не понимать, не так ли?

Саймон посмотрел на нее — она была в очаровательном лавандовом платье — и приложил все силы, чтобы не дать ей увидеть чувства, отразившиеся у него в глазах. Калли говорила правду — она больше беспокоилась о Лестере, нежели о себе. Неуверенная, немного взволнованная, слегка утратившая душевное равновесие, такая она нравилась Саймону больше, и это создавало предпосылки для немаловажных перемен. «Я довольно подлый человек, если думаю таким образом», — решил он.

— Мисс Джонстон, я весь внимание, — официальным тоном заявил он и наклонил голову в ее направлении. — Я к вашим услугам. И уверяю вас, в полной мере сочувствую Лестеру, поэтому я буду помнить о его травмированной руке, которая вполне успешно заживает. Выяснилось, что, к счастью, это вовсе не перелом, а только сильное растяжение связок. В противном случае бедному мальчику пришлось бы держать руку на перевязи еще две или три недели. — Что еще?

— Что еще? Этих «еще» — в избытке, Саймон! — взволнованно воскликнула Калли. От ее вздоха виконт даже прикусил себе щеку с внутренней стороны. — Прежде всего папе и сквайру неизвестны истинные причины, приведшие нас сюда. Джастин тоже скорее всего не выяснит, почему мы здесь, но ему не понравится, если ему скажут, будто бы это я правила лошадьми. А я получила записку от Ноэля Кинси. Он приглашает меня на прогулку сегодня в пять. Я видела, как вы общались с ним в «Олмэксе», и решила, что эта поездка вполне приемлема. Поэтому я написала ему, что с удовольствием с ним встречусь, и отослала ответ со слугой.

Саймон холодно взглянул на нее, от его хорошего настроения ничего не осталось.

— Калли, почему вы не сказали мне об этом чуть раньше? Хотя мне следовало иметь в виду такую возможность. А впрочем… вы все равно никуда не поедете.

Он наблюдал, как она вскинула свой прелестный упрямый подбородок.

— А впрочем — я поеду, — тотчас возразила она, что было вполне предсказуемо. — Непременно поеду. Я должна защищать Джастина.

— Защищать Джастина? — Саймон почувствовал, как глаза заволакивает красная мгла. Это становилось довольно привычным явлением, когда рядом с ним находилась Калли. — Заступаться за Лестера — это еще понятно. Парень действительно не в состоянии за себя постоять. Но сейчас вы собираетесь вновь защищать своего злосчастного братца? О Боже, я просто жажду взглянуть на этот бесценный алмаз! На этого недальновидного, легковерного юнца. На этого дешевого актеришку. На этого дезертира. Я хочу увидеть, кто способен вдохновить обожающую его сестру повторить вопиющую глупость. Не дождусь, когда можно будет посмотреть в его бесстыжие глаза. Калли сжала кулаки.

— Джастин никогда не просил меня его защищать. Я делаю это только потому, что люблю его.

— О да, — сказал Саймон, понимая — и зная, — что ее ответ слово в слово совпадает с тем, что он сам вложил ей в уста. Как его угораздило?!

Калли принадлежала к числу девушек — нет, женщин, которые сделают все для тех, кого любят. Встретят опасность лицом к лицу и не дрогнут ни на секунду. Не потому ли он сам позволял ей все это время думать, будто она ему неприятна? Чтобы эта девушка, любя его, как он надеялся — молился, чтобы она его любила! — не чувствовала в себе потребности его оберегать.

— Калли… — предостерегающе начал он и благоразумно замолчал, когда в комнату вошла его мать. Она быстро посмотрела по сторонам и спросила, где джентльмены. При полном параде, накрашенная, Имоджин, ясное дело, желала, чтобы ее поскорее увидели. Ей нужно было поразить их, пока она еще не совершила полный выдох и корсеты не помешали ей сделать новый вдох.

Калли, несомненно, рассматривала виконтессу как союзницу. Поэтому она немедленно подбежала к ней, требуя подтверждения, что прогулка с графом Филтоном как раз и есть то, для чего предназначалась вчерашняя экскурсия в «Олмэкс».

Но Имоджин, ни во что не посвященная, кроме первоначального плана своего сына, растерялась. Она прошла на середину комнаты к тахте, обтянутой полосатым атласом, и осторожно опустила на нее свое туго затянутое тело.

— В чем дело, Саймон? — спросила она, взглянув на сына. — У тебя новые идеи? Ты опять собираешься сбросить Калли на голову Филтону? Интересно, а теперь зачем? — После этих слов она улыбнулась и стала очень похожа на сытую кошку, у которой изо рта еще торчат перья съеденной ею канарейки.

— Мама… — укоризненно начал Саймон. Разве он не предостерегал Калли в тот момент, когда вошла его мать? Но не успел он произнести и двух слов, как девушка перебила его.

— Вы несправедливы, Имоджин, — заявила она. — Уничтожить Филтона — моя идея. Моя! И теперь, когда все продвигается так успешно — конечно, лучше бы Джастин приехал на неделю или две позже, — Саймон подвергает жесткой критике то, к чему сам же стремился прежде. Так неужели ваш упорный труд, ваши тревоги, ваши уроки были напрасны и вы дадите всему этому пропасть только потому, что он заупрямился и остановился перед первым же барьером?