Джейн Фэйзер - Клевета

Гай впал в оцепенение. Несколько минут он стоял, тупо уставившись в каменную стену, ошеломленный и раздавленный этой новостью. Если бы Ланкастер сообщил, что у него, как у отца, иные планы на будущее Магдален, то есть отказал бы Гаю, можно было бы поехать в Лондон и попытаться уговорить герцога, используя его дружеское расположение. Но внезапное воскрешение Эдмунда де Бресса переворачивало все. Гай стал опекуном и наставником Эдмунда, когда тот был еще десятилетним мальчишкой, и Эдмунд всецело полагался на своего дядю. И вот, пусть непреднамеренно, дядя вместе с его обожаемой женой де Бресса наставил ему рога и подарил внебрачного ребенка.

Гай содрогнулся от отвращения к самому себе: так плохо ему было только тогда, когда он в первый раз убил человека. Он был юным пажом, восторженным и наивным, но после битвы у Пуатье превратился в отягощенного жизнью мужчину, жестокого и беспощадного к врагу рыцаря.

Гай вздрогнул. Теперь он знал, что ему делать: как можно скорее покинуть женщину, околдовавшую его своей красотой и страстностью, навсегда забыть о ней и об их ребенке, оставив его человеку, которому по праву надлежит быть его отцом, уехать подальше от этого места греха… от женщины, которая его в этот грех ввела. Молить у Бога прощения и, может быть, начать новую жизнь.

Дверь внезапно распахнулась.

— Что с тобой? — Магдален смертельно побледнела, увидев лицо Гая, так непохожее на то, к которому она привыкла, даже не лицо, а безжизненную маску. Она нервно ухватилась за нитку бус на шее. — Гай, что случилось?

Гай смотрел на женщину, виновную во всем случившемся, женщину, чья неумеренная страсть, слепота и эгоистичность довели их обоих до этого кошмара, и невольно испытал отвращение.

Магдален, мгновенно уловив его чувства, отпрянула. Не в силах понять, что происходит, она с изумлением и страхом глядела на него.

— Пожалуйста… Умоляю, милорд, что случилось?

— Иди сюда, — тихо произнес Гай. Чувство жалости к ней, матери его ребенка, затопило его сердце, он взял себя в руки и рассказал ей о письме.

— Твой муж в любую минуту может объявиться здесь, — закончил он с тоской в голосе.

Гаю это показалось неестественным, но услышанное как будто успокоило Магдален.

— Я же вам говорила, что Эдмунд жив, так вы и слушать не хотели, — сказала она ровным голосом.

— Откуда ты знала об этом?

Она пожала плечами.

— Знала и все. Но стоило мне начать об этом говорить, ты становился таким несчастным, что я сразу же замолкала.

Он похолодел.

— Ты понимаешь, что ты говоришь, Магдален?

— С трудом, — согласилась она, жалобно улыбнувшись. — Но я долго думала о том, что я должна сказать Эдмунду…

— Ты ничего ему не скажешь, — почти закричал он в ужасе. — Я уеду, как только твой муж вернется в замок. Он ничего не должен знать… ничего! Понятно?

Она покачала головой с так хорошо знакомым ему упрямством, глаза ее прояснились, а голос зазвучал поразительно безмятежно:

— Нет, как ты не понимаешь, Гай? Я не могу без тебя, и мы решим этот вопрос так, как это делают другие. Мой отец, например, открыто живет с Кэтрин Суинфорд, имеет он нее внебрачных детей… есть и другие примеры…

— Ты не соображаешь, что говоришь! — почти грубо перебил ее Гай. — Ты обесчещена, твой муж обесчещен, я обесчещен! Твой муж вправе лишить жизни нас обоих, и никто его не осудит. Но мы не имеем права причинять ему такие страдания. В конце концов кроме нас и твоих служанок, никто ни о чем не знает. Минуту назад я готов был вообще умереть, чтобы загладить вину…

Но уже произнеся эти слова, Гай вдруг понял, что никогда этого не сделает.

Магдален зарыдала, потрясенная внезапным предательством.

— Боже, ты… ты это говоришь? Ты готов бросить своего ребенка? Я уж не говорю обо мне…

У Гая вновь мелькнула мысль об Изольде де Боргар, женщине, которая заманивала мужчин в предательские сети соблазна, но он тут же отогнал от себя этот образ: при всей своей колдовской силе, Магдален никогда не преследовала корыстных целей и менее всего стремилась причинить кому-нибудь зло. Ею двигали любовь и страсть, и она была такой же жертвой этих чувств, как и он.

— Душа моя, — сказал он осевшим от раскаяния голосом, — прости меня!

— Боже! — прошептала она сквозь слезы. — Не понимаю, чем я заслужила такое отношение?

Магдален вытерла мокрое лицо рукавом.

— Я никак не могу найти моего платка.

Гай подошел к столу и, обмакнув в кувшин с водой свой платок, подал ей.

— Возьми, тебе полегчает. На ужине никто не должен заметить, что ты чем-то расстроена.

— Спасибо, — сказала она и попыталась улыбнуться. — Но я сегодня не хочу идти на ужин.

— Придется, — проговорил он мягко, но настойчиво. — Весть о приезде хозяина замка должна быть торжественно объявлена в большом зале, и все должны видеть, что жена Эдмунда де Бресса рада не меньше других возвращению мужа.

— Но я не хочу…

— Твое отсутствие может дать повод для ненужных подозрений. Иди к себе, соберись с мыслями и силами и приведи себя в порядок. Скоро всех созовут.

У себя в комнате Магдален никак не могла сосредоточиться, все еще пытаясь осмыслить невероятное: Гай готов бросить ее и свою дочь. Новость о нежданном возвращении мужа Магдален не поразила: она всегда знала, что Эдмунд жив. Его возвращение для нее ничего не могло изменить… но, оказалось, что Гай думает иначе.

Она была уверена, что в настоящей любви не может быть греха: любовь по природе своей благословенна, а Гай твердил о бесчестии и позоре! «Впрочем, — подумала она, — возможно, он все это наговорил, потому что был очень взволнован. Сегодня ночью я проберусь в его спальню, и там наш разговор будет иным».

Магдален спустилась в большой зал чуть бледная, но вполне спокойная — у Гая камень упал с души: он боялся, что она не в состоянии будет взять себя в руки.

Они заняли свои места за высоким столом, и Гай жестом приказал герольду дать сигнал. Тот торжественно приложил рожок к губам, и чистый звонкий звук призвал всех присутствовавших в зале замолкнуть. Шум стих. Лорд де Жерве медленно встал. Голос его не дрогнул, когда он оповестил собравшихся, что получил сегодня радостную весть: хозяин замка Бресс возвращается к своим подданным.

Новость была встречена воодушевлением, но без особого ликования. Молодого де Бресса плохо знали в замке, здесь успели привыкнуть к строгому, но справедливому управлению милорда де Жерве, чьи решения были всегда правильны, чье водительство на полях сражения приносило успех и славу всем, кто сражался с ним, чья забота и внимание к молодой леди де Бресс вызывали только восхищение. Смена хозяина всегда сопряжена с нарушением обычного порядка вещей и далеко не всегда означает переход к лучшему.