Сьюзен Джонсон - Чистый грех

— Та-ак, — сказала Флора, — начинает проясняться, у кого из нас воля крепче и кто будет по-настоящему придерживаться уговора. Я думала, что это я такая слабая, а выходит, ты хлипче меня…

— Кто меня призывает к воздержанию? — едко процедил Адам. — Та самая леди, которая за игорным столом по своей инициативе предложила дополнительную ставку: двадцать четыре часа в постели со мной!

— Тогда все было иначе.

— А почему, собственно, иначе?

— Я… ну, как тебе сказать… тогда я еще не определилась в моих чувствах…

— А! Так, значит, сейчас ты уже определилась?! — буквально вскричал Адам.

— Более или менее, — спокойно откликнулась Флора.

Он насупился.

— Похоже, ты решила быть холодным бесчувственным истуканом!

— Ну, можно и так сформулировать.

Тут девушка и сама заметила, что в ее позиции много детского, да и весь их диалог далек от разговора взрослых людей, которые месяц назад на протяжении сорока восьми часов творили черт знает что в номере хеленской гостиницы.

— Ладно, — протянул Адам, откидываясь на стуле и полуприкрывая глаза. — Я доволен, что в нашей паре нашлась-таки трезвая голова, хотя ты и кокетничала своим безволием… Это хорошо, что ты так тверда, а то я не был уверен в себе.

— Вероятно, нам просто не следует видеться, — сказала Флора.

— Глупости, — решительно возразил Адам. Окончательно отрезать себе дорогу к ее телу не входило в его планы.

Девушка радостно улыбнулась.

— Я надеялась, что ты именно так ответишь, — сказала она.

— Ох-хо-хо, — отозвался Адам. — Видит Бог, с тобой не соскучишься. Петляешь, как заяц. Сам дьявол тебя не поймет.

— Мне просто хорошо с тобой — на любых условиях.

— То же могу сказать и о себе… М-да, похоже, до опасных вещей мы с тобой договорились — самое время хлебнуть коньяку, да не рюмку, а целую бутылку. И куда запропастилась чертова горничная?

К его радости, как раз в этот момент появилась присланная миссис Гиббон служанка с графинчиком коньяка, который Адам тут же подлил в чай.

Заметно повеселев после нескольких глотков, молодой человек оживленно заговорил. Больше не трогая чайник, он снова и снова подбавлял в свою чашку золотой жидкости из графинчика — так что вскоре пил уже чистый коньяк. Его болтовня все полнее сквозила двусмысленностями. Флора то вспыхивала как маков цвет, то ежилась, то как-то сладостно потягивалась. На ее счастье, вернулись наконец миссис Гиббон с Люси, и Адам вынужден был попридержать язык.

Вскоре граф откланялся, взял за руку дочь и удалился.

Миссис Гиббон, бросив иронический взгляд на ополовиненный графинчик, сказала племяннице не без восхищения:

— А ты, голубушка, крепка! Если ты сможешь удержать на расстоянии такого молодца, да и сама удержишься от него на расстоянии, — то это будет чудом из чудес. Рядом с таким искусителем и святая должна пасть. А до чего горяч!.. Я ему ничто, готов при мне на тебя броситься!

— Как подумаю, тетушка, что он ни одной юбки не пропускает — от горничной до великосветских дам, так и остыну. Это опытный жеребец. Я не поддамся, тут же прорысит к более покладистой…

— Строга ты больно, голубушка. Лучше прикинь: нянек он неспроста домой отослал, одна приходящая кухарка осталась. Вот ты и подумай, зачем он номер освободил. Не иначе как тебя поджидает.

— Ах, тетушка, меня ли? И охота вам его защищать? Он мне сказал прямо: ничего не жди. Коротко и ясно.

— А ты чего ж хотела, красавица, от женатого человека? Погоди, разведется…

— Ничего я от него не хотела, — сказала Флора, со скучным видом водя пальцем по краю лежащей на столике вышитой салфетки. — Но в последнее время мне стало ясно, что я мечтаю о большем, чем он может предложить.

— Я так и думала: ты влюбилась всерьез, — с участливой улыбкой сказала миссис Гиббон.

— Влюбиться в Адама Серра — глупей и выдумать нельзя! — в сердцах воскликнула Флора и в бешенстве смяла ни в чем не повинную салфетку.

— Он мой давний знакомый, но не могу сказать, что я его хорошо знаю, — деликатно промолвила миссис Гиббон, хотя у нее сложилось свое мнение о том, как Адам относится к ее племяннице. Ей мнилось, что он выделил Флору из толпы своих мимолетных любовниц. Вот и сегодня он улучил момент наедине с миссис Гиббон и вроде бы небрежно осведомился, где будет вечером ее племянница. Миссис Гиббон не скрыла, что Флора посетит вечеринку у Шарлотты Брюстер. И теперь втайне радовалась тому, как блистательно будет выглядеть эта парочка, Адам и Флора, в салоне Шарлотты.

— Зато я его знаю недолго, но хорошо, — с брезгливой гримасой заявила Флора. — Во мне ему одно интересно: сломить мое сопротивление. Для него это отчасти игра, отчасти серьезное испытание: мало ему соблазнить меня; нужно, чтоб я стала глиной в его руках, стала рабыней, признала его владычество. Его возбуждает мое упрямство, мое своеволие. А поставит на колени — вмиг остынет и забудет.

— Зря ты, голубушка, — возразила миссис Гиббон, — воображаешь его каким-то особенным зверем — деспотом и самодуром. Он наглее других мужчин, вот и вся разница. А те, которые сюсюкают с жен-

щинами и вертятся вокруг них ужом, имеют ту же с первобытных времен известную цель: веревки из нас вить. Так что не будь излишне строга к этому лихому парню. Судя по виду, его к тебе тянет и он готов тебя всячески ублажать. Да и дочка его в тебе души не чает. Чего еще?

— Да, у него замечательная дочь. Ведь правда, что Люси прелестный ребенок? Сколько жизни в ней, сколько любопытства! И как развита для своего возраста! Трудно поверить, что малышке лишь четыре года!

— Адам ее боготворит и ни в чем не отказывает. Лишнее доказательство, что он не такой черствый, каким тебе видится.

— Что он способен на искренние чувства и сильные эмоции — в этом я не сомневаюсь, тетушка. Да только его искренние чувства и сильные эмоции недолго живут.

Миссис Гиббон нацелила на племянницу испытующий взгляд.

— Голубушка, да ты никак, после всех лет странствий по свету, решилась вдруг осесть на одном месте?

— Знаю, это безумная идея, если в центре ее такое непостоянное существо, как Адам Серр… Я готова честить себя последними словами, когда думаю, кого пустила в свое сердце! Половину молодости капризно перебирать и отбраковывать лучших мужчин Старого и Нового Света, чтобы наконец втюриться в бесстыжего бабника, вдобавок и женатого! Верх глупости и унижения!

— Что касается брака, то от него осталась одна видимость, — рассудительно напомнила миссис Гиббон.

— Видимость-то видимость, а лоб об нее всякий раз расшибаешь, как о самую что ни на есть существенность, — с горечью усмехнулась Флора. — Поверьте, тетушка, я не совсем ученый сухарь, и у меня есть романтические увлечения в душе. Как вспомню, кто ко мне сватался и был отвергнут, так сердце кровью обливается. У ног валялись, красивые слова говорили, ухаживали, как сказочные принцы — а я их поганой метлой. Представляете, тетушка, всех своих трубадуров — коленкой под зад!