Патриция Филлипс - Меч и пламя

Мажордом перевел взгляд с Адель на Уиллета, который в нерешительности стоял возле постели хозяина, не зная, остаться ли ему или уйти.

– Что ж, парень, впервые в жизни ты сделал все так, как тебе приказали. А теперь отдай мне бритву – она пригодится для того, чтобы вскрыть ему вену.

– Нет! Ни в коем случае нельзя пускать ему кровь! – в ужасе вскричала Адель. – Он и так потерял ее слишком много. Именно поэтому он такой бледный. Если вы сделаете ему кровопускание, вы погубите его!

– Сядьте и не вмешивайтесь не в свое дело. Мы сами разберемся, что к чему, – решительным тоном заявил Артур и поспешил вперед, сделав знак лекарю следовать за ним вместе с миской и кувшином.

Врач, похоже, не знал, как ему поступить, и остановился на полпути между дверью и кроватью. Священник, однако, испытывал меньше колебаний и надел на шею фиолетовую столу,[5] готовясь совершить над умирающим последние церковные обряды.

Адель оставалась на своем посту рядом с Рейфом, убежденная в том, что если ему вскроют вену, это может оказаться для него роковым. Несмотря на то что в те времена такое лечение было в большом ходу, кровопускание всегда казалось ей бессмыслицей, в особенности когда пациент и без того уже ослабел от потери крови.

– Вы, святой отец, можете приблизиться, – произнесла она с улыбкой, жестом подзывая к себе священника. По крайней мере молитвы не могли принести Рейфу вреда. Адель с беспокойством спрашивала себя, известно ли присутствующим о том, что она посылала за миссис Галлет. Заметив неприкрытую враждебность на лице Артура, Адель снова вспомнила предостережение старухи о том, что, если она не проявит достаточно твердости, ее просто вышвырнут вон из замка.

Артур и лекарь перешли на другую сторону комнаты, и Уиллет присоединился к ним, давая возможность священнику без помех исполнить свой долг.

В самой середине обряда Рейф, по-видимому, понял, что за молитвы произносятся над ним. Губы его шевелились, пока он чуть слышно повторял за священником латинские слова. Он даже исповедался в грехах, хотя молодому священнику пришлось наклониться пониже, чтобы расслышать его бормотание.

Адель хотела было указать на вновь обретенную силу Рейфа как на еще одно свидетельство достигнутых ею успехов в лечении, однако ей хватило одного взгляда на плотно сжатые губы мажордома, чтобы понять всю бессмысленность подобного шага.

Как только таинство было совершено, священник благословил всех присутствующих в комнате и извинился перед ними за то, что вынужден уйти, поскольку у него есть неотложные дела. Адель открыла перед ним дверь и приказала одному из стражников проводить служителя церкви до ворот замка. Такой поворот событий явно вызвал у Артура досаду, поскольку он до сих пор считал, что Адель не обладает никакой властью; теперь же перед ним было явное доказательство обратного. Он собирался уже утром выставить ее из Фордема, но, едва войдя в спальню хозяина, обнаружил, что женщина, которую он принимал за обыкновенную прислугу, прикидывавшуюся важной особой, действительно оказалась той, за кого себя выдавала, – а именно леди Сен-Клер. Что еще хуже, сундуки и прочие вещи, принадлежавшие даме с этим именем, прибыли в Фордем еще несколько месяцев назад. Великолепный мерин, находившийся в конюшне замка, и огромный черный пес, наблюдавший за ним из угла, также, по слухам, принадлежали этой загадочной леди.

Рейф между тем порывался что-то сказать, и Адель наклонилась к нему поближе, умышленно повернувшись при этом спиной к разгневанному мажордому.

– Я умираю? – спросил Рейф, видимо, осознав, что его только что соборовали. Слишком часто ему приходилось слышать слова последнего обряда, произносимые над телами его умирающих соратников.

– Нет, дорогой, тебе сегодня намного лучше, – заверила его Адель.

– Ах, милорд! – воскликнул Артур, поспешив к постели и довольно грубо оттолкнув в сторону Адель. – Я привел сюда лекаря Роджера, чтобы он вами занялся.

Лекарь снова выступил вперед, держа наготове кувшин с пиявками и миску, в которую собирали кровь. Артур уже хотел было закатать рукав Рейфа…

– Нет! Прекратите сейчас же! Я запрещаю вам! – Адель решила пустить в ход все влияние, которым обладала.

Лекарь тотчас отступил назад, безошибочно почувствовав в ее тоне властные нотки, а лицо Артура побагровело; казалось, он вот-вот взорвется.

– Черт бы вас побрал, несносная женщина! Перестаньте стоять у меня на пути, иначе я прикажу выставить вас из замка. Если мой господин умрет, то только по вашей вине.

Со стороны постели послышался слабый, но безошибочно различимый смешок.

– Ну, Артур, приятель, с таким собеседником, как ты, и впрямь не соскучишься. Неужели я так близок к тому, чтобы встретить старуху с косой?

Смутившись, Артур, запинаясь, начал бормотать извинения: в приступе гнева он совсем забыл о том, что хозяин мог слышать каждое его слово.

– И не будь так суров со служанкой, – слабым голосом добавил Рейф. – Наверняка бедняжка делает то, что считает нужным.

– Он говорит не со служанкой. – Адель метнула на Артура гневный взгляд. – Твоему мажордому доставляет большое удовольствие оскорблять меня.

– Адель? – спросил Рейф, пытаясь сесть. – Неужели это в самом деле ты?

– Да, это я, – прошептала она, опустившись рядом с ним на колени и взяв его за руку. – Они хотят пустить тебе кровь, а я не позволяю им этого сделать. На мой взгляд, это было бы просто глупостью. У меня есть целебный бальзам…

– Да, полученный из рук ведьмы. Мы не потерпим здесь никакого колдовства, – прогремел Артур; воспользовавшись удобным случаем, он снова выступил вперед.

Все глаза были прикованы к Адель; и тут она заметила Симма, стоявшего в дверном проеме. Прежде чем он успел признаться в том, что ходил за миссис Галлет, Адель произнесла:

– Я послала за знахаркой, поскольку у меня больше не осталось лекарств, чтобы обработать твои раны. Она дала мне хороший совет да еще настойку, которая и совершила это чудо.

– Так это правда, что ты посылала за старой ведьмой? – спросил Рейф, голос которого вновь обрел силу.

– Нет, я посылала за целительницей. Хотя, по правде говоря, я обратилась бы к кому угодно, лишь бы спасти твою жизнь.

– Милорд, вы же сами запретили этой старой карге переступать порог замка!

Рейф утвердительно кивнул в ответ на напоминание Артура и повернулся на постели так, чтобы видеть окно, сквозь которое в спальню проникал серый утренний свет.

– Верно, я запретил ей приходить сюда, – прохрипел он; горло его саднило так, что он едва мог говорить. – Но если ее бальзам действительно помог, думаю, на сей раз мы можем посмотреть на это сквозь пальцы. Я благодарен Богу уже за то, что он дал мне возможность дожить до этого дня.