Джил Грегори - Долго и счастливо

– Ха, посмотри-ка, Алфи, – ухмыльнулся один из них, открывая крышку и вынимая кусок сыра, который Камилла завернула в салфетку. – И тут еще буханка хлеба, и жареные орешки, и пирожки…

– Нет! Это не для вас! – воскликнула Камилла и оттолкнула негодяя прочь, не обращая внимания на нож. От неожиданности тот не удержал равновесия и упал.

– Зря ты так сделала, детка, – в ярости зарычал второй и бросился на Камиллу. Но в ту же секунду из темноты возникла высокая фигура и мощным ударом отбросила его назад.

– Советую вам держаться подальше от этой леди, – приказал жесткий, ледяной голос, в котором Камилла с изумлением узнала голос графа Уэсткотта.

Ее изумление стало еще больше, когда она разглядела щегольское темно-оливковое пальто с несколькими пелеринами, бобровую шляпу, задорно сидящую на черноволосой голове, и тяжелую, инкрустированную золотом прогулочную трость, которая в умелых руках могла быть очень грозным оружием.

Оба головореза притихли. Они умели отличить человека из высшего света по внешнему виду, а сейчас перед ними, несомненно, стоял именно такой человек. Он держал себя с вызывающей самоуверенностью очень богатого и очень могущественного человека, а им было хорошо известно, как опасно связываться с подобного рода людьми. Более того, этот аристократ был высоким, широкоплечим и, похоже, не менее хладнокровным и жестоким, чем они сами. Плохо одетая девчонка, слабая и беззащитная, – это одно дело, а разъяренный и сильный аристократ с оружием в руках и убийственной решимостью во взоре – нечто совершенно иное.

– Мы не хотим неприятностей, ваша светлость… – промямлил один из головорезов.

– Нет нужды поднимать шум. – Второй подтолкнул к ним носком ботинка стоявшую на земле корзину. – Мы только пытались помочь этой леди…

– Убирайтесь с глаз долой, пока я не вызвал констебля, – презрительно проворчал Филип, – или, что еще хуже для вас, сам вас не проучил.

Оба негодяя начали неуверенно пятиться назад.

– Ну! – угрожающе рявкнул граф и сделал шаг вперед.

Тогда они испуганно бросились бежать и быстро исчезли за углом полуразрушенного строения. Тяжелый топот их ног эхом раздался в ночи.

Филип быстро подошел к Камилле.

– С вами все в порядке? – тревожно спросил он и озабоченно заглянул в ее бледное лицо.

– Да. Спасибо. – Камилла с облегчением вздохнула. Теперь она в безопасности с Филипом. Какое счастье, что все так закончилось!

– Как вы… нашли меня… ох, корзина Хестер! – вдруг в отчаянии воскликнула она и подхватила корзину с едой.

Филип молча разглядывал корзину, потом впился глазами в Камиллу. Если эта корзинка с едой была подарком для девочки-сироты, о которой Камилла ему недавно рассказывала, почему она решила доставить ее в приют при столь странных обстоятельствах: ночью, переодевшись? И зачем возвращалась в ту жалкую таверну, где прежде работала? Он не понимал, не понимал ничего из происходящего, но дал себе слово все выяснить в ближайшее время.

– Моя карета ждет за углом. Пойдемте, в ней мы сможем спокойно поговорить обо всем. Полагаю, на одну ночь хватит опасных приключений, Камилла, как вы считаете?

– Мне очень жаль, что я доставила вам столько хлопот, – пробормотала Камилла, и они поспешили к карете с золотым гербом.

– Слава Богу, что я следил за вами, а то кто знает, чем все это могло кончиться, – негромко сказал он, помогая ей сесть в карету.

– Так вот как вы здесь оказались! – Камилла с усталым вздохом откинулась на плюшевые подушки. Невозможно было поверить своим глазам, видя графа здесь, в этой убогой части города, но он ничуть не казался раздраженным и, несмотря на свою элегантную внешность, не выглядел здесь чужаком.

– Да, я видел, как вы вышли из дома, и последовал за вами до «Розы и лебедя», – объяснил он, внимательно рассматривая рваную одежду, которую Камилла выбрала для своего выхода. – Не желая привлекать к себе внимания, я наблюдал за происходящим через окно таверны. – Он прищурил глаза в полутьме кареты. – Очаровательная у вас там подружка, – мрачно протянул он.

Гвиннет. Камилла вспыхнула, надеясь, что он не видит ее в темноте.

– О да, истинный алмаз, – с усмешкой ответила она. – Ее дядя – владелец этой таверны, и поэтому она всегда строит из себя хозяйку перед другими служанками.

– Она вам сделала больно?

– Не очень.

– За свою жизнь я не ударил ни одной женщины, – задумчиво произнес граф, – но тут едва сдержался, чтобы не удавить эту чертову амазонку, она была на волосок от гибели. Однако ваше решение оказалось почти столь же удовлетворительным – или следует назвать его «прохладительным»?

– Гвиннет вполне заслуживает, чтобы ее охладили, – тихо ответила Камилла. Она все еще не могла прийти в себя после всего, что произошло. Воображение рисовало перед ней страшные картины. Она видела Сайласа, в его коричневом плаще, лежащего мертвым в переулке. И мистера Андерса в луже крови в гостинице «Белый конь»… и убийцу в ужасной маске… На нее накатил приступ тошноты.

– Вы дрожите. Вам холодно? – Филип пересел на сиденье рядом с ней и поставил корзину на пол. Его руки обняли дрожащее тело девушки и крепко сжали. От его пальто приятно пахло кожей и пряностями. Камилла вздохнула, когда граф вытащил из-под сиденья меховой коврик и завернул в него ее ноги.

– Так лучше?

– Да, – шепнула она. – Чудесно.

Карета грохотала по булыжнику, но тряску смягчали искусно сделанные рессоры графской кареты. Ночной сторож на углу прокричал время.

– Что вы делали в этом Богом забытом месте ночью? И в этой одежде? Почему ушли из дому? – Филип посмотрел сверху вниз на девушку в своих объятиях. Она выглядела почти так же, как в ту первую ночь, когда он ее встретил, – на ней была та же потрепанная одежда и она была так же напугана. Но что в этот раз вызвало у нее такой сильный страх? Неужели встреча с теми головорезами в переулке?!

«Она расскажет мне, что происходит, раньше, чем закончится эта ночь, – поклялся он себе. – Все эти ее тайны становятся слишком опасными. Она чересчур упряма, это не доведет до добра».

– Ну? – настойчиво произнес граф, и в его голосе послышались нетерпеливые нотки.

Камилла молчала. И вдруг ее охватило неудержимое желание все ему рассказать. Он доверил ей свои тайны. Разве не может она теперь доверить ему свои?

– Я видела убийцу! – едва слышно проговорила Камилла.

– Что?

Она вцепилась в его руку.

– В ту ночь, когда вы сбили меня на дороге. Я видела убийцу и его жертву. – Больше Камилла не могла говорить: ее стала бить дрожь. Ужас, который она пережила в ту роковую ночь, снова вернулся к ней. Глухие рыдания сотрясали ее плечи, ноги ослабли. Когда карета остановилась на Беркли-сквер, Филип подхватил рыдающую Камиллу на руки, молча прижал к груди и понес в дом.