Джо Гудмэн - Бархатная ночь

— Мне не нужна ни лодка, ни самый быстроходный корабль. Мне кажется, я выразился ясно. Мне нужна ты.

Это немного успокоило Кенну.

Рис откинулся на спинку сиденья и прикрыл глаза.

Карета остановилась перед большим трехэтажным деревянным домом, расположенным в пригороде Бостона. Черные ставни, закрывавшие окна, подчеркивали нетронутую белизну здания и придавали ему величественный вид, который усугубляли четыре белые колонны перед главным входом, поддерживающие балкон второго этажа.

Рису нравился этот дом, но он молчал, ожидая, какой будет реакция Кенны. В конце концов, она ведь выросла в роскошном особняке.

— О, Рис, какая красота! Почему ты не сказал мне? — Она потянула его за рукав пальто к выложенной булыжником дорожке.

— Это не Даннелли. — Кенна остановилась как вкопанная и с любопытством осмотрела на Риса:

— Я и сама вижу. Несмотря на то что я люблю Даннелли, это всего лишь гробница! А твой дом теплый и живой. Бьюсь об заклад, здесь не найдется ни одного коридора, где бы пахло плесенью. Когда его построили?

— Примерно шестьдесят лет назад. Я знаю, что это всего лишь мгновение в масштабе времени, если сравнивать с Дан…

— Я не думала, что мне так быстро придется пожалеть о той фразе. Надеюсь, ты не собираешься повторять мне ее до конца жизни? Ты боялся, что мне может не понравиться твой дом?

— Да, приходила такая мысль, — робко признался он. — Самый маленький дом, которым владела твоя семья в Брайтоне, и то больше этого.

— Какое значение имеет размер? Я уверена, что этот дом вместит и нас, и слуг, и полдюжины детей и там не придется жить друг у друга на головах.

Рис открыл рот, словно собирался что-то сказать, но промолчал. Упоминание о детях лишило его дара речи. Увидев его смущение, Кенна рассмеялась:

— Успокойся. Их точное количество мы обсудим позже. — Дворецкий открыл перед ними дверь, и Кенна сразу ощутила некоторую холодность в его поведении. Рис послал слугам уведомление о приезде, но выражение их лиц говорило, что они не рады внезапному нарушению привычного уклада их жизни.

Слуги собрались в прихожей, одетые как на парад, и первое, что заметила Кенна, были черные нарукавные повязки. Ни в ее одежде, ни в одежде Риса не было и намека на траур по Роланду и Ричарду, и это вряд ли укрылось от глаз слуг, потому что под рединготом на ней было платье персикового цвета. Кенна посмотрела на Риса в надежде, что он скажет, как поступить, но Рис оставался невозмутим. Он отдал дворецкому свое пальто и помог Кенне снять редингот.

Позади них терпеливо стояли два матроса с «Морского дракона», ожидая, пока им скажут, куда отнести чемоданы. Рис велел им все оставить в холле, хотя дворецкий попытался отправить их ко входу для прислуги. Матросы послушались Риса, и чемоданы плюхнулись на паркетный пол.

Дворецкий, тучный мужчина с красными щеками, которые придавали ему встревоженный вид, нахмурился.

— Добро пожаловать домой, сэр, — сдержанно произнес он. — Мадам, — он кивнул Кенне, — я Алькотт, старший над прислугой. — Затем он снова обратился к Рису: — Позвольте выразить вам наши соболезнования по поводу кончины вашего отца и мистера Ричарда.

— Спасибо, — холодно ответил Рис. Алькотт откашлялся.

— Позвольте, я представлю вас прислуге.

— Пожалуйста.

Только сейчас Кенна сообразила, что Рис не знает никого здесь, и у нее сжалось сердце. Каково ему выслушивать слова сочувствия от незнакомых людей, которым явно не по душе его появление?

— Николас такого бы не потерпел, — сказала она ему позже, когда они сели обедать. Столовая довольно приятная, подумала Кенна. Она была оклеена бледно-голубыми обоями в мелкие белые цветы. Над круглым, орехового дерева столом висела хрустальная люстра, освещавшая комнату неярким теплым светом. С высоких окон свисали золотистые портьеры, а стеклянная дверь вела на террасу. В теплое время она, наверное, была открыта, и ароматы сада наполняли комнату.

— Чего бы не потерпел Николас? — спокойно спросил Рис, разрезая мясо.

— Их высокомерия, — прошептала она, быстро оглянувшись, чтобы удостовериться, что никто из слуг внезапно не появился в дверях. — Он бы их сразу разогнал.

— И остался бы без прислуги. Здесь все иначе, чем в Англии, Кенна. Работников по дому найти непросто. Если я позволю этим людям уйти, их расхватают раньше, чем они соберут чемоданы.

— Откуда ты все это знаешь? Если бы я не была уверена наверняка, то подумала бы, что ты никогда не уезжал из Соединенных Штатов.

— Знаю, так как я неоднократно расспрашивал американцев о стране, прежде чем покинуть Лондон, и потому имел представление о том, какой прием ждет меня здесь.

— Ты хочешь сказать, что мы должны оставить их, даже если они нас ненавидят?

— Думаю, пока это самое лучшее, — сказал он. — Кроме того, я сомневаюсь, что они действительно нас ненавидят.

— Ну уж кухарка точно, — убежденно произнесла Кенна, отставляя тарелку. — Мясо словно тряпка, картофель переварен, а все овощи выглядят так, что не поймешь, какого они цвета. Сейчас мне кажется, что, если бы пришлось выбирать, я скорее бы примирилась с характером месье Рэйе.

— Во всяком случае, пока нам можно не беспокоиться, что в еде окажется мышьяк, — заметил Рис.

Кенна посмотрела в тарелку.

— Прости, но позволю усомниться в справедливости твоих слов, — сухо ответила она.

Рис рассмеялся, и так заразительно, что Кенна скоро присоединилась к нему. Они хохотали до слез и не могли остановиться, даже когда мрачного вида девушка унесла почти нетронутую еду, предоставив им возможность перейти к десерту. Оставшись наедине, они посмотрели на пудинг, стоявший на столе, который и цветом, и консистенцией напоминал ил со дна болота, и снова рассмеялись.

Кенна вытерла выступившие от смеха слезинки уголком носового платка и предложила Рису попробовать пудинг первым.

Он покачал головой и отодвинул стул, царапнув ножками по тщательно отполированному паркету.

— Попробуй сама.

— Давай вместе. Если мы не попробуем его, — настаивала Кенна, — кухарка решит, что мы были не голодны, и приготовит его снова. А если мы съедим хоть по ложке — да-да, только по одной ложке, — она будет удовлетворена.

Рис недоверчиво посмотрел на нее:

— Ты первая.

— Вместе, — твердо возразила Кенна. Внимательно следя друг за другом, чтобы никто не уклонился от опасного испытания, они одновременно запустили ложки в пудинг и, обмениваясь последними подозрительными взглядами, откусили по маленькому кусочку и быстро проглотили. Их глаза расширились от изумления.

— Если тебе не нравится, я могу взять твою порцию, — сказал Рис, пытаясь придвинуть к себе ее тарелку.