Бренда Джойс - Самозванка

— Может, мне стоит поехать и уговорить Виолетту вернуться? Я уверен, что можно достичь мира, если каждый из вас будет предельно искренен с собеседником.

— И говорить не о чем, — грубо оборвал брата Блэйк, хотя внутренне он был готов просить Джона выступить посредником.

— Кроме процесса, — нахмурился Джон.

— И развода, — добавил Блэйк.

Утром следующего дня явился Додж со скверными новостями. Накануне Блэйк оповестил его запиской, что отныне они с женой живут врозь, и Додж был весьма опечален этим известием. Он настоятельно советовал наладить отношения хотя бы на время процесса. Блэйк был вне себя и отчаянно ругал Виолетту.

Блэйк сидел в гостиной и пил крепчайший черный кофе. Только так он мог поддержать себя. Две ночи подряд после бегства Виолетты он не мог сомкнуть глаз. Наконец в дверях появился Талли, за ним стоял Додж.

— Виконт, к вам мистер Додж.

Блэйк встал, чтобы обменяться рукопожатиями с Доджем и понял, что адвокат чрезвычайно расстроен.

— Блэйк, у меня скверные новости.

— Вижу это по вашему лицу.

— Вчера я отправился к леди Невилл, чтобы уговорить ее помириться с вами хотя бы на время слушания дела, но, не застав никого дома, уехал. Сегодня утром я снова попытался нанести ей визит. Я был возле ее дома в половине девятого, но в квартире никого не обнаружил.

Блэйк молчал.

— Виконт, — хмуро произнес адвокат, — она сбежала. Она скрылась. Квартира заперта, — повторил Додж.

Блэйк отказывался верить в вероломство жены.

— Я опросил ее соседей и выяснил, что она уехала вчера вместе с Хорном. В карету погрузили полдюжины чемоданов. Блэйк, вряд ли она отправилась в путешествие. Она не вернется.

На лбу Блэйка выступили капельки пота. Он вспомнил одну странную фразу из ее письма: «Когда я найду себе жилье, я сообщу вам свой новый адрес».

— Я опросил всех, кто живет поблизости. Один мальчик сообщил мне, что слышал, как Хорн и ваша супруга говорили о Париже.

Блэйк лишился дара речи. Он смотрел на Доджа и не видел его. Она покинула страну. Сбежала. Во Францию.

— Виконт, — сказал Додж, — боюсь, что этот необдуманный шаг может иметь серьезные последствия. Слушания начнутся через пять дней, а обвиняемой нет.

— В этом случае процесс не должен состояться, не так ли? — спросил Блэйк.

— Он не состоится до тех пор, пока леди Виолетту не обнаружат и не принудят вернуться в Лондон, — подтвердил Додж. — Но это был бы весьма неблагоприятный ход событий.

Блэйк понимал это слишком хорошо.

— Лучше всего предпринять частные поиски леди Виолетты и уговорить ее предстать перед судом чести. Никого не следует ставить в известность о том, что она пропала.

Итак, она сбежала из страны. Блэйку было трудно дышать. Но почему? Возвращаться назад она не собирается. В этом он не сомневался.

— Блэйк, — мягко сказал Додж. — Только мы с вами знаем, что леди Виолетта не виновна в смерти сэра Томаса. Всем остальным это надо доказывать. Если известие о ее исчезновении станет достоянием гласности, убедить суд в невиновности леди Виолетты будет практически невозможно.

Блэйку не надо было объяснять последствий бегства Виолетты. Ничего хуже она не могла сделать.

Но, что бы он ни внушал себе и другим, его беспокоила судьба его жены. Внутренне он не сомневался, что она сбежала вовсе не от страха перед процессом, а от их брака, от него.

Париж

Они прибыли в Париж со всеми пожитками и четырьмя фунтами стерлингов — остатками щедрого подарка Блэйка. На переезде в другую страну настоял Ральф. Виолетта была слишком несчастна, чтобы принимать решения и сопротивляться.

Они пересекли канал без всяких приключений и свою первую ночь в Париже провели в маленькой скромной гостинице.

Виолетта шла по одной из самых роскошных улиц французской столицы, кутаясь в шерстяную накидку. Стоял зябкий декабрьский денек. Мимо Виолетты то и дело проезжали экипажи с нарядно одетыми женщинами, которые весело болтали друг с другом. Молодую женщину пьянил запах свежего хлеба и булочек, посыпанных какими-то удивительно приятными специями. От голода у нее сводило желудок. Последние дни она почти не ела.

Виолетта остановилась около невысокого здания с черепичной крышей. Белый туф, из которого было сооружено здание, искрился на легком морозце. Домик был такой чистый и нарядный, что, казалось, будто его только что скребли щеткой. Поверх двух массивных деревянных полированных дверей шла надпись, выложенная огромными буквами: «Дом Лангдока». К окну магазина изнутри подошла рыжеволосая женщина и бросила взгляд на Виолетту.

В тот день Ральф был занят поиском дешевого жилья, а Виолетта — поиском работы. Консьержка отеля, где переночевали двое беглецов, объяснила Виолетте, что «Дом Лангдока» был одним из лучших в Париже магазинов, где богатые женщины могли купить все необходимое и приятно провести время.

Виолетта повела плечами и отвернулась. Она вспомнила о магазине леди Алистер.

Двое служащих надевали на манекен, выставленный в витрине, прекрасное бальное платье. Как трудно ей было теперь думать о работе. Виолетта чувствовала себя несчастной, покинутой, никому не нужной маленькой девочкой. У нее почти не осталось сил на страдания. Но они с Ральфом нуждались в деньгах, в постоянном источнике доходов. Глазом не успеешь моргнуть — и четыре тысячи фунтов растворятся в суетной парижской жизни. Ни Ральф, ни Виолетта раньше не бывали в Париже, не говорили по-французски, и беглянка опасалась, что работу им будет найти непросто. Конечно, она выучит французский язык, и сделает это как можно скорее. Это заставит ее отвлечься от бесконечных мыслей о Блэйке.

Всего два дня, как она оставила Блэйка, а ей кажется, что с той поры она прожила несколько жизней. Интересно, встретит ли она его когда-нибудь?!

Напротив магазина, совсем рядом с Виолеттой, остановился экипаж черного цвета, и из него торжественно вышли, поддерживаемые кучером, две важные дамы, вслед за которыми спустились и их компаньонки. С удивлением глядя на Виолетту, женщины прошли в магазин.

Виолетта понимала, что ей следует пойти внутрь, но у нее не было сил даже открыть двери. Ральф не позволил ей в Лондоне ни с кем попрощаться. А ей бы так хотелось поблагодарить за доброе к себе отношение Катарину, графиню и леди Алистер.

Неожиданно двери магазина распахнулись, и на улицу вышла грузная рыжеволосая женщина. Несмотря на полноту, внешность у нее была довольно приятная, а рыжие волосы оказались натуральными. На даме было шерстяное платье абрикосового цвета. Рыжеволосая женщина подошла к Виолетте и защебетала по-французски: