Ольга Клюкина - Сапфо, или Песни Розового берега

— Да? Я действительно похожа на богиню? — тоже смеясь, спросила зачем-то Сапфо, тут же сама удивляясь, какое глупое бахвальство сорвалось у нее с языка. — Скорее уж тогда на наяду — нимфу ручьев и речек.

Она ведь сама учила девочек, что никто из смертных не должен себя сравнивать с богами, чтобы не навлекать напрасно гнева небожителей.

— Нет, все же на богиню, — серьезно кивнул Фаон и посмотрел на Сапфо с уважением. — Ты самая красивая и умная из всех, кого я когда-либо видел. Ты — и еще Филистина. Для меня вы обе — все равно как богини.

Фаон знал, как много сделала для него эта необыкновенная женщина, которую он нередко видел в одиночестве блуждающей по холмам и долам, и был хорошо осведомлен о том, что Сапфо не только его добрая покровительница, но еще и прославленная поэтесса.

Но самой Сапфо простые слова юноши показались сейчас почему-то очень мудрыми.

А что, ведь она и вправду сейчас, подобно Артемиде, возвращалась домой с настоящей охоты!

Вот только добыча ее не дикая лань, а несколько удачных строчек, которые сразу же нужно будет записать на пергаменте.

И кто скажет, что такая добыча хоть чем-то хуже или чем-то легче?

— Хорошо, что я тебя встретила, — сказала Сапфо, стараясь не смотреть на Фаона чересчур пристально, но чувствуя, что ей очень трудно оторвать взгляд от его совершенного и почти что обнаженного тела. — Наконец-то я получила письмо из Афин. Мои друзья с радостью примут тебя в своем доме. Не говоря уже об Анафокле, который тоже находится в нетерпеливом ожидании встречи. Тебе, Фаон, пора собираться в путь!

— О! Спасибо, спасибо! — воскликнул Фаон.

Всего несколько стремительных шагов по воде, и он уже крепко сжимал руки Сапфо в ладонях, не зная, как выразить свою благодарность:

— Ты так добра ко мне, Сапфо! Я никогда не забуду, как много ты для меня сделала! И теперь — снова, снова…

Сапфо почему-то неприятно кольнуло в сердце проявление столь бурной радости юноши.

Разве ему так уж плохо здесь живется? Значит, втайне Фаон всегда мечтал поскорее уехать с острова Лесбос?

Вот она, обычная неблагодарность, словно тайная капля яда, хранившаяся в душе каждого, даже самого верного из мужчин!

Несмотря на то что Фаон только что искупался в холодном ручье, у него оказались на редкость горячие руки, от которых буквально исходил нетерпеливый жар юности.

— Тебе так сильно хочется покинуть Лесбос? — строго спросила Сапфо, высвобождаясь из этих почти что объятий. — Или просто не терпится поскорее пожить взрослой жизнью?

— Да… Нет, не знаю, — сразу же сам смутился своего порыва Фаон и затем проговорил простодушно: — Вообще-то мне везде жить одинаково хорошо. Как ты скажешь — так я и сделаю. Ведь вы с Филистиной лучше знаете, что мне надо. А моя Эвриклея говорила, что ты — вообще самая умная.

Кто так говорил?

— Ну, моя добрая воспитательница, — немного покраснел Фаон. — Я в шутку называл ее так же, как звали преданную кормилицу Одиссея. Вообще-то имя ее было — Алфидия, но старушке очень нравилось, когда я ее называл своей Эвриклеей.

Сапфо с удивлением, совсем новыми глазами посмотрела на Фаона: надо же, оказывается, все это время у мальчика была жизнь, о которой она не имела ни малейшего представления — со своими радостями, печалями, шутками, заботами. Только сейчас она поняла, каким горем для Фаона наверняка стала смерть доброй воспитательницы, заменившей обоих родителей, его личной «Эвриклеи».

И потом — по всей видимости, юноша неплохо знал деяния великих героев и в душе даже мнил себя Одиссеем!

— Ладно, не буду сейчас тебе мешать, может быть, в ловле рыбы тебе еще улыбнется удача, — сказала Сапфо, отворачиваясь и торопясь покинуть Фаона. — Приходи завтра ко мне; и мы обо всем обстоятельно поговорим. А я постараюсь тем временем подготовить рекомендательные письма.

— Хорошо. Как скажешь — так я и сделаю, — снова, как послушный ученик, ответил Фаон, и Сапфо подумала, что ведь он, по сути дела, совсем еще ребенок, который теперь должен уезжать неведомо куда, на материк, к чужим людям.

Ребенок, который уже пережил много настоящего горя.

Но теперь должен отправляться в дорогу, чтобы стать настоящим мужчиной, и это не подлежит дальнейшему обсуждению.

— По утрам я обычно читаю в садовой беседке, — на прощание сказала Сапфо. — Там нам никто не помешает обсудить все подробности отъезда.

— Да-да, я приду, приду, — торопливо кивнул Фаон, и несколько брызг от его волос упали Сапфо на грудь.

Сапфо могла поклясться чем угодно, что эти капли почему-то показались ей кипящими, и она даже вздрогнула от совершенно необычного, странного ощущения.

Всемогущие боги, наверное, она просто сегодня слишком сильно переутомилась!

И действительно, отойдя от ручья и снова скрываясь от взгляда Фаона в кустах орешника, Сапфо почувствовала, что ее совершенно покинули силы.

Пройдя немного по тропинке, заросшей по краям дикой спаржей, женщина снова спустилась к воде, слегка ополоснула себе лицо и плечи и присела на траву.

Но странное, беспокойное настроение почему-то все равно не проходило, а, наоборот, как будто бы только все больше усиливалось.

Сапфо подумала: может быть, она слишком строго сейчас разговаривала с этим мальчиком, который и так был сиротой и вырос без отца и без матери?

Вела себя, как старая, строгая учительница, даже спрягала за спину руки.

А ведь, наверное, старая Эвриклея нередко баловала, ласкала и целовала своего любимчика — и, скорее всего, это было на редкость приятно делать.

Или наоборот — вела себя сейчас чересчур вольно?

Смеялась, как будто Фаон был ее любимой подружкой! Но ведь он почти еще ребенок и многое может истолковать совсем неправильно.

Конечно, гораздо разумнее было бы сразу же, прямо сейчас, обо всем переговорить с Фаоном и потом просто передать ему с кем-нибудь рекомендательные письма.

Зачем тратить на подобные, текущие дела столько драгоценного времени? Почему она внезапно для себя самой перенесла разговор с Фаоном о неминуемом отъезде на завтрашний день?

Сапфо посмотрела в воду, почти гладкую в этом месте ручья, и все же нашла силы признаться себе в главной и единственной причине, по которой не захотела сейчас продолжать разговор с юношей.

После длительной ходьбы Сапфо ощущала себя чересчур усталой, растрепанной и неумытой, и она почему-то вдруг сразу же отчетливо вспомнила про это, когда Фаон внезапно подбежал к ней и чересчур близко заглянул в лицо.

Сапфо подумала: какие же сущие пустяки вдруг стали ее волновать! Что с ней происходит?