Хизер Гротхаус - Нежная обманщица

Ник мотнул головой, глубоко вдохнул прохладный воздух и дружелюбно улыбнулся.

— Мне показалось, что праздник доставил вам меньше удовольствия, чем другим дамам, — начал он, стараясь ободрить Симону легким разговором.

Леди дю Рош пожала плечами и, прежде чем ответить, сделала глоток вина.

— О каком удовольствии вы говорите? Откуда ему взяться? От танцев с толстыми стариками, которые рассматривают меня, как выставленную на продажу кобылу? Настоящее варварство.

Ник приподнял бровь. Ну и темперамент! А по холодному лицу даже не заподозришь…

— Значит, слухи верны?

Симона резко обернулась. В полутьме балкона зеленые глаза сверкнули яростным огнем.

— О каких слухах вы говорите?

— Болтают, что вы явились в Лондон, чтобы подыскать себе мужа, — удивляясь ее враждебности, объяснил Ник.

— Ах, вот вы о чем! — Леди дю Рош явно испытала облегчение и отвела от Ника глаза. — Oui. И похоже, поиски подходят к концу. В этот самый час отец заканчивает переговоры с человеком, который должен стать моим мужем.

— Это Холбрук? — выпалил Ник, вспомнив толстого старика, который беседовал с отцом француженки. — Да у него внуки старше вас!

— Но он очень богат, — вздохнула леди дю Рош. — А это необходимое условие.

— Вы испытываете к нему привязанность?

Ник удивился, услышав ее смех — чистый, звонкий.

— Нет, милорд. Я уже знаю, что чувства не имеют отношения к брачным делам. — Она снова посмотрела Нику в лицо: — Будь я в него влюблена, разве я стояла бы сейчас рядом с вами?

В словах Симоны прозвучала болезненная правда. Ник сразу вспомнил о предательстве Ивлин. Может быть, у француженки тоже разбито сердце? Ведь Хейт что-то говорила о разорванной помолвке.

— Красива и умна, — пробормотал Ник, впиваясь взглядом в нежное лицо Симоны. — Значит, вы не страшитесь будущего и готовы прожить остаток дней с трясущимся от старости мужем?

— Вы же сами сказали, что он стар. Если мне повезет, я переживу его и когда-нибудь обрету покой. — Она повернулась к Нику, но луна у нее за спиной не позволила разглядеть выражения лица француженки. — А может быть, он не так уж и стар и сможет дать мне ребенка, чтобы не было так одиноко?

— Вы говорите очень смело, — заметил Ник и придвинулся к ней настолько, что почувствовал тепло, исходящее от ее тела. — Позор, что такая страстная женщина должна соединиться с подобным старцем. Он никогда не сумеет разжечь в вас любовь.

Даже в темноте Ник сумел разглядеть ее усмешку.

— Не думаете ли вы, Николас Фицтодд, барон Крейн, что вы этого сумеете добиться?

Несколько мгновений Ник не мог вымолвить ни слова. Он вынул кубок из ее пальцев и поставил на парапет, потом положил ладонь на теплую шею француженки и заставил ее поднять лицо навстречу своему взгляду. От этого прикосновения Симона тихонько вздохнула. Ник усмехнулся, заметив, что она отводит глаза.

— Поистине так, леди дю Рош, — начал он. — Я…

— Симона, — хриплым шепотом поправила она его.

— Симона, — повторил Ник, растягивая слоги, как будто пробуя их на вкус. — Желаете, чтобы я продемонстрировал вам свои способности? — Он ждал, что Симона отступит, но она высвободила руки из-под складок плаща и положила ладони ему на грудь. Ее взгляд отыскал его глаза. Ник прочел в них такую жажду, что его решимость сдерживать свои порывы заколебалась.

Симона облизнула губы розовым язычком.

— Да, Николас, пожалуйста…

Он накрыл губами ее рот и с силой притянул француженку к себе. От нее пахло медовым вином, осенней прохладой. Когда маленькие ладошки легли ему на щеки, заключая в ловушку твердые скулы, Ник испытал такое потрясение, какого не испытывал ни с одной другой женщиной.

Его рука скользнула под плащ и обхватила тонкую талию. Ладонь Симоны сместилась ему на затылок, и она крепко прижала губы Николаса к своим. Ник с трудом оторвался от них.

— Леди Симона, будьте осторожны. Я известен своей несдержанностью, — предупредил Ник, давая ей последний шанс на спасение. При каждом вздохе он чувствовал, как ее груди прижимаются к его широкой груди. Сдерживаться становилось все труднее.

— Тогда почему же вы остановились?

Губы ее раздвинулись и влажно сверкали в свете луны. В невинных глазах горело такое нетерпение, что путь к отступлению оказался для Ника отрезан. Он притянул Симону к себе и впился в жадные губы. Его рука скользнула по ключице к плечу, затем опустилась на грудь.

Симона вздрогнула от этого смелого прикосновения. Николас прервал поцелуй и слегка отстранился.

— Я должен вас предупредить, леди Симона, — прошептал он, — что не поддаюсь женским интригам. Если это просто уловка, чтобы заполучить меня в мужья, то она обречена на провал.

Глаза Симоны сверкнули, она с иронией приподняла бровь и коротко хохотнула:

— Вам нечего опасаться, лорд Николас. Моя помолвка почти заключена. Да и в любом случае вы неподходящая для меня партия.

Она прикрыла глаза и подалась вперед, стремясь продолжить прерванный поцелуй, но Ник уклонился от ее жаждущих губ.

— Почему вы так думаете? — требовательно спросил он, чувствуя, как его обдало холодом. Симона открыла глаза и нетерпеливо вздохнула. Ник продолжил: — Потому что мне нет еще и восьмидесяти?

— Нет. — Симона удивленно захлопала глазами. — Потому что вы пьяница и хвастун и скорее всего не обладаете достаточным состоянием, а мой отец считает, что это непременное условие брака. — Она снова подалась к Нику, и он снова отстранился.

— О Боже, что же заставило тебя сделать такие выводы?

— Простые наблюдения, — будничным тоном ответила Симона. — Когда ты подошел ко мне в первый раз, то споткнулся, а плащ на тебе выглядел так, будто им мыли полы. — Она слегка наклонилась к его груди и потянула носом. — От тебя пахнет дешевыми женщинами и вином. Вот я и решила, что ты нищий обожатель.

Ник фыркнул, Симона, должно быть, неправильно его поняла, потому что приложила пальчик к его губам, заставляя молчать, и продолжила:

— Тебе нечего стыдиться, mon cher, — прошептала она. — Мне нет дела до твоего богатства.

Ник тряхнул головой, освобождаясь от этого жалостливого прикосновения. Неужели он недостаточно хорош для нее? Сначала Ивлин, а теперь и эта куколка сочли его никудышным! Может, его костюм и пострадал от прежних гулянок, но, видит Бог, Сесил Холбрук — один из его вассалов, Ник может купить его с потрохами, и не один раз!

— Отлично, миледи! — прорычал он. — Во всяком случае, эта единственная ночь оставит в вашей памяти такие воспоминания, что никакие сокровища мира не смогут стереть их.