Ли Бристол - Янтарные небеса

Он помог ей спешиться и, вручив поводья молодому босоногому слуге, который, прежде чем приступить к своим обязанностям, бросил на Джессику восхищенный взгляд, схватил ее за руку и потащил за собой к широкой лестнице, ведущей в особняк. Джессике, чтобы не отстать, пришлось припустить за ним бегом.

– Мы не можем позволить себе ждать, Джессика, – проговорил Дэниел, взглянув на свою невесту сияющими глазами. – На вечеринку приглашен судья Уотерс, и он вполне может нас поженить. Ты не возражаешь, Джессика, против гражданской церемонии? Я понимаю, как важно для тебя венчание, но сейчас священник в отъезде. Ты только не волнуйся. В конце месяца он вернется, и мы обвенчаемся в церкви как положено, по всем правилам.

Джессика, пережившая за столь короткое время такие бурные события, просто была не в состоянии возражать.

– Ну что ты, Дэниел! Какое это имеет значение? Ведь мы с тобой будем мужем и женой, – тихонько проговорила она, глядя на него сияющими глазами.

Взглянув на ее лицо, такое невинное и радостное, Дэниел почувствовал укол совести. Она имеет право знать. Настало время сказать ей. Да, но, если сделать это сейчас, он может ее потерять. И Дэниел решил еще немного подождать.

– Ты мне очень нужна, Джессика, – лишь проговорил он. – Ты сделала меня самым счастливым человеком на свете.

Ласково коснувшись ее шелковистых волос, он быстро отдернул руку, обнял Джессику за талию и провел сквозь широкую дверь в дом.

– Мария! Мария! Где ты? – громко закричал он. Стоя в прохладном холле, Джессика быстро огляделась по сторонам. Увиденное привело ее в восторг. Обстановка не отличалась нарочитой роскошью, однако во всем ощущались строгий порядок, основательность и прочность. Джессика вдруг поняла, что в этом доме всегда рады гостям.

Стены холла были обшиты сосновыми панелями теплого желтого цвета, а темный пол казался настолько блестящим, что в нем как в зеркале отражалось желтое платье Джессики. Воздух был насыщен запахом соснового масла и воска. По левую руку от Джессики стоял красивый резной столик орехового дерева, а на нем лампа с плафоном из тончайшего фарфора с искусно выписанным лесным озером. Справа тщательно отполированная деревянная лестница вела на второй этаж. Солнечный свет проникал в холл через два огромных окна, затянутых белыми кружевными занавесками. Джессика инстинктивно почувствовала, что этот дом был нежно любим какой-то женщиной. Что ж, она, вне всякого сомнения, тоже будет любить его.

Из холла открывалась дверь в просторную комнату с огромным камином и мебелью, обшитой темно-красной и темно-коричневой кожей. Здесь же, на первом этаже, находилась столовая. Джессика увидела массивный стол красного дерева и стулья с высокими спинками. В центре стояла ваза с огромным букетом свежих цветов, а прямо над столом красовалась люстра со множеством хрустальных подвесок в форме слезинок, переливающихся всеми цветами радуги и отбрасывающих причудливые тени на оклеенные обоями стены. Внезапно Джессика почувствовала себя неловко. В разорванном платье, растрепанная, она выглядела здесь весьма странно. Поплотнее запахнувшись в куртку Дэниела, она попыталась пригладить волосы, и в этот момент из столовой в холл, тяжело ступая, вошла толстая хмурая мексиканка. Дэниел приобнял Джессику за плечи, желая ободрить.

– Мария, это Джессика. – В голосе Дэниела слышалась гордость. – Сегодня мы поженимся. Сделай милость, займись мисс Джессикой. Я хочу, чтобы она чувствовала себя здесь комфортно. Оставляю ее на твое попечение, а мне еще нужно кое-что доделать. – Обняв Джессику за талию и одарив ее теплой улыбкой, Дэниел добавил: – Иди с Марией, дорогая. Она покажет тебе, где ты сможешь отдохнуть. Это теперь твой дом, так что ничего не бойся и, если тебе что-то нужно, спрашивай не стесняясь.

Если Мария и удивилась словам хозяина, то по ее черным глазам этого нельзя было сказать. Только лицо ее, еще минуту назад хмурое, смягчилось, и, окинув сначала Дэниела, а потом Джессику долгим внимательным взглядом, толстуха удовлетворенно кивнула.

– Давно бы так, сеньор Дэниел, – проговорила она. – В вашем возрасте уже давно пора жениться. Пойдемте, сеньорита, – добавила она, ткнув рукой в сторону лестницы. – У нас полно дел и мало времени. Нужно привести вас в порядок и приодеть.

Джессика тотчас же прониклась благодарностью к этой могучей особе, которая, невзирая на потрепанный вид невесты Дэниела и не удивляясь тому, что она вообще свалилась как снег на голову, ни секунды не колеблясь, радушно и безоговорочно приняла ее в этом доме. «Я буду здесь счастлива, – радостно подумала она, – очень счастлива».

Она сделала шаг в сторону лестницы, но Дэниел на мгновение задержал ее руку в своей. Глаза его сияли.

– Увидимся уже на свадьбе, – проговорил он. – Как только приедет судья, я тотчас же пошлю за тобой.

Джессика направилась к лестнице, а за ней и Мария – решительным шагом женщины, привыкшей командовать.

– Первым делом мыться, – непреклонным тоном объявила она. – Мой Рио притащит из кухни теплой воды для ванны, моя красавица Джулия добавит в воду ароматной, пахнущей цветами соли, которую нам продал торговец, а потом мы подберем для сеньориты красивое платье. – Она остановилась и, вновь направившись в сторону холла, закричала: – Джулия! Рио! – После чего обратилась к Джессике: – А вы, сеньорита, поднимайтесь на второй этаж. Первая дверь. Я сейчас к вам приду.

И, шурша накрахмаленными нижними юбками, Мария принялась отдавать распоряжения Джулии и Рио, которые уже успели прибежать на ее зов, предоставив Джессике возможность самой подниматься наверх. С лица ее не сходила довольная улыбка.

Дом, в котором жил Дэниел, оказался таким же прекрасным, как и он сам, а люди, которые у него работали, безоговорочно любили его. Да и как могло быть иначе? Дэниел Филдинг, вне всякого сомнения, самый добрый и щедрый человек на свете, размышляла Джессика, и ей никогда не удастся в полной мере отплатить ему за все, что он ей сделал.

О таком счастье она даже не мечтала и вряд ли его заслуживала.

На верхнем марше лестницы Джессика остановилась, не зная, какую дверь открыть. Они располагались по обеим сторонам широкого коридора. Мария просила подождать ее в первой комнате, однако не сказала, с какой стороны, с правой или с левой. Недоуменно пожав плечами, Джессика открыла правую дверь.

Ей понадобилось несколько секунд, чтобы глаза привыкли к полумраку, однако, чтобы понять, что в этой комнате живет мужчина, и этих секунд не потребовалось, Джессика догадалась об этом сразу. В воздухе витал легкий аромат сандалового мыла, которым обычно пользуются мужчины; на цветастом коврике у кровати валялись небрежно брошенные мужские ботинки. Интересно, чьи они? Наверное, Дэниела, решила Джессика. Дверца шкафа была открыта, на вешалках висела мужская одежда. На комоде лежал пыльный стетсон, а со спинки кровати свисало кое-как переброшенное через нее полотенце. Джессика уже дошла почти до середины комнаты, как вдруг заметила, что на кровати кто-то лежит. Приглядевшись, она увидела мужчину, причем совершенно обнаженного. Он спал, обхватив обеими руками подушку, стройный и крепкий. Его темные волосы, гладкие и шелковистые на вид, падали на лицо, полуобращенное к Джессике, а на шее вились мягкими колечками. Джессика словно зачарованная не могла сдвинуться с места. Ее взгляд скользнул по спине мужчины, потом ниже, остановился на ягодицах и на сильных, стройных ногах. Незнакомец спал крепко, как младенец, подогнув одну ногу под себя, а другую вытянув вдоль кровати.