Элен Бронте - Дом на Фиалковой улице

— Старшая Джессика, ей недавно исполнилось пять, и она считает, что уже очень много знает о жизни. — Джейн тепло улыбнулась — Джесси была ее любимицей. — А малышке Маргарет всего четыре, что очень ее огорчает, ей бы хотелось быть старшей…

— Поэтому они и ссорятся? Как я понимаю Маргарет, мне тоже иногда хотелось быть старшей и отвесить брату несколько хороших затрещин, в то время как я могла только слегка ткнуть его кулачком в нос, — сказала мисс Крейтон.

— Не слушайте ее, мисс Эванс, — тут же вмешался Ричард. — Ее кулачки всегда были такими острыми, а мне запрещалось поднимать руку на даму…

— И что же вам оставалось? — Джейн определенно все больше нравились Крейтоны.

— Спасаться бегством, конечно же.

— Выходит, мне повезло гораздо меньше, мой старший брат никогда не упускал случая обратить в бегство меня. Правда, он отстаивал справедливость своих утверждений при помощи подробных объяснений, а не кулаков.

— О, у Ричарда не хватило бы терпения что-то мне объяснить. — Диана Крейтон явно находила беседу занимательной. — Так, значит, ваш брат служит в Индии. Это он прислал ту замечательную шкатулку, что стоит на каминной полке?

— Да, мисс Крейтон, это подарок ко дню рождения нашей младшей сестры. Шкатулка предназначена для хранения драгоценностей, но, пока Лорен учится в пансионе, подарок хранится у нас.

— У вас есть еще и сестра? Вы счастливица, мисс Эванс, мне иногда так не хватает сестры! — Диана слегка вздохнула.

Ее брат явно готов был ответить какой-нибудь шуткой в своей обычной манере, но в это время в комнату вернулась миссис Эванс в сопровождении девочек, заплаканных, но примирившихся. Малышки ни за что не хотели оставаться в саду, когда узнали, что к ним опять пришли гости.

Крейтоны с удовольствием поболтали немного с хорошенькими мисс Джессикой и мисс Маргарет, стараясь не слишком откровенно смеяться над несуразными детскими высказываниями, и время визита незаметно подошло к концу.

8

— Тебе, кажется, понравились Крейтоны? — Мэй вышла в сад, в своем запустении выглядевший таинственно в вечерних сумерках.

После того как все домашние дела были закончены, дети уложены в постель, все колыбельные пропеты, а сказки рассказаны, оставалось еще немного времени, чтобы поболтать, обсудить происшествия минувшего дня и занятия на завтра.

Джейн подвинулась, чтобы подруга могла сесть с ней рядом на старую прогнившую скамью, но Мэй покачала головой и осталась стоять — скамья не внушала ей доверия.

— Надо пригласить плотника, пусть спилит то старое дерево и сделает нам скамейку, а для девочек построит домик для игр. — Джейн немного подумала и добавила: — Да, мне понравились Крейтоны. Пока это самые приятные люди из всех, что нас навестили.

— Это неудивительно, раз они молоды, а все остальные наши гостьи — солидные дамы, столпы местного общества.

— И как ты думаешь, эти столпы сочли нас достойными того, чтобы быть причисленными к избранному обществу Бромли? — Джейн посмеивалась, но ее тон выдавал некоторое беспокойство.

Как и Мэй, ей хотелось расширить свой привычный круг, найти настоящих друзей. После шумного поместья леди Файдуэлл Джейн иногда скучала по бурной, насыщенной событиями и происшествиями жизни, хотя ни за что не призналась бы в этом Лорен.

— Диана ведь сказала, что миссис Грант и миссис Литтон-Парк посчитали нас вполне подходящими для того, чтобы продолжить знакомство. А к мнению этих дам, судя по всему, все остальные склонны прислушиваться. Так что, думаю, мы можем быть спокойны, прозябать в одиночестве нам здесь не придется.

— У миссис Грант есть дочь моего возраста, — добавила Джейн. — Кажется, она очень дружна с Дианой Крейтон.

— По-моему, она скорее дружна с ее братом, — возразила Мэй. — Диана успела двумя-тремя словами намекнуть на что-то подобное.

— Ты считаешь, между ними какие-то особые отношения?

— Не знаю, это будет понятно, когда мы сами познакомимся с мисс Грант. Но, насколько я могла заметить, Ричард Крейтон из тех, кто нравится дамам, и при этом у него такая манера вести себя, что совершенно непонятно, что у него на уме.

— Да, он совсем не похож на нашего Джона, — задумчиво сказала Джейн.

— К счастью, не похож, — рассмеялась Мэй.

— Тебе все же не понравился мистер Крейтон?

— Он приятный юноша, но слишком уж остроумный.

— Разве остроумия бывает много? Мы с тобой и сами любим все эти шутки и милые колкости, — удивилась Джейн.

— Вот поэтому я и думаю, что остроумия порой бывает чрезмерно много, — засмеялась Мэй. — Джон такой серьезный, вдумчивый, рядом с ним и мне хочется быть серьезней, а мистер Крейтон явно предпочитает забавные, но бессмысленные разговоры.

Джейн попыталась взглянуть на новых знакомых глазами подруги и была вынуждена признать, что, во-первых, в чем-то Мэй права, и, во-вторых, несмотря на это, манеры мистера Крейтона ей приятны. А мисс Крейтон показалась ей просто очаровательной и такой элегантной!

— Думаю, нам четверым может быть очень весело вместе. Мэй, послушай, что плохого в том, что мы будем иногда встречаться и говорить о всяких несерьезных вещах? Все равно у нас не найдется достаточно времени для праздной болтовни.

— О, я ничего не имею против, ты неверно поняла меня. Просто Крейтоны слишком напоминают мне меня саму несколько лет назад, чтобы я могла ими восхищаться, это было бы нескромно, — полушутя-полусерьезно сказала Мэй. — И, конечно же, мы будем встречаться с ними так часто, как сможем, если Крейтоны не уедут вскоре обратно в Лондон.

— Да, пожалуй, нам стоит рассчитывать скорее на местных жителей, чем на гостей из Лондона. Хорошо бы мисс Грант оказалась славной девушкой, ее мать уж очень горделива.

Джейн откинулась на спинку скамьи, и тут же послышался глухой треск, сопроводивший вскрик девушки, — спинка обломилась, и Джейн упала спиной прямо в заросли кустарника, взметнув юбки. Мэй ахнула и бросилась на помощь незадачливой родственнице.

— Я же говорила, лучше тебе было не садиться на эту скамейку! — от испуга голос ее звучал сердито.

Джейн прищурилась и, когда Мэй подала ей руки, потянула подругу на себя, вместо того чтобы подняться на ноги.

Если бы кто-то в этот момент заглянул через забор в сад, он увидел бы двух хохочущих леди, исцарапанных и засыпанных листьями, в нарушение всяких приличий лежащих среди поломанных веток. К счастью для мистера Уэствуда и подобных ему поборников нравственности, в этот поздний час никто не полюбопытствовал, что происходит за стенами ограды еще недавно пустующего дома. Только служанка выбежала на шум и сурово выбранила обеих.