Джил Грегори - Лунное наваждение

Это был повеса, встречи с которым не пожелает своей дочери ни одна богобоязненная мать: молодой, лет двадцати семи – двадцати восьми, обезоруживающе красивый и слегка опасный, с налетом холодной беспечности, которая одновременно и пугает, и притягивает.

Анемон удивленно смотрела на него. Интересно, что он делает здесь, в этом доме? Она изо всех сил старалась не выдать своего смятения. Если он увидит ее и узнает, все пропало! Как она объяснит свое присутствие в порту вчера ночью? Девушка лихорадочно искала какое-нибудь правдоподобное объяснение, но не находила. Оставалось только молить Бога, чтобы этот человек ее не узнал.

Очень скоро она поняла, что все ее страхи напрасны. Незнакомец даже не взглянул в ее сторону. Его взор был прикован к стоявшей перед ним Сесилии, и глаза его горели восхищением. Леди Пелхам и в самом деле была великолепна – в бледно-лиловом муслиновом платье, красиво облегавшем ее прекрасный стан, с блестевшими на солнце каштановыми волосами. Молодой человек оглядывал девушку с нескрываемым интересом, а губы расплывались в широкой улыбке.

Лорд Пелхам прервал молчание, заговорив бесцветным, усталым голосом:

– Входи же, милая. Все в порядке. Позволь мне представить тебя этому джентльмену.

Граф Пелхам шагнул вперед и, взяв дочь за руку, ввел ее в роскошно обставленную гостиную. Анемон вошла следом за Сесилией и, с трудом оторвав взгляд от незнакомца, посмотрела на графа Пелхама. Это был высокий сухопарый мужчина с сутулыми плечами и темными волосами, обильно припорошенными сединой. В свои сорок с небольшим он казался совсем стариком из-за морщинистого осунувшегося лица с высоким аристократическим лбом, крючковатым носом и глубоко посаженными карими глазками, блестевшими, как две виноградины. Она заметила, что сегодня у него особенно утомленный вид, а жесты быстрые и нервные. Интересно, что тому виной: очередной сокрушительный проигрыш за игорным столом или присутствие этого незнакомца – человека, чье имя она скоро узнает?

– Сесилия, разреши представить тебе твоего американского кузена, – объявил граф Пелхам, и Анемон уловила, как чуть дрогнул его голос. – Мистер Стивен Берк. Стивен, мальчик мой, это моя дочь Сесилия.

Сесилия обратила к нему свою очаровательную улыбку:

– Очень рада вас видеть, мистер Берк! Вы в самом деле мой кузен? Но как же так, папа? Я и не знала, что у меня есть родственники в Америке.

Граф Пелхам закашлялся.

– Это – дальнее родство, Сесилия. Стивен… э… племянник первой жены моего дяди Горация. Он только что приехал в Англию по делам. К сожалению, он пробудет здесь недолго – всего несколько дней.

– Я пробуду здесь столько, сколько нужно, и уеду только тогда, когда окончательно закончу дела, – наконец проговорил Стивен Берк.

Его голос был твердым, как кремень. Пронзительный взгляд синих глаз метнулся на графа Пелхама, и Анемон, перехватившая этот взгляд, невольно содрогнулась. Чутье подсказывало ей, что это не простой родственный визит. Она тихонько отступила к задней стене гостиной, надеясь остаться незамеченной и проследить за дальнейшими событиями.

– Ты не хочешь пригласить нашего нового родственника на ужин, Сесилия? – подал голос Энтони.

Он сидел, развалившись в кресле у камина, с полупустой рюмкой хереса в руке. Этот светловолосый молодой человек средней комплекции боготворил свою мать, чей портрет висел в помпезной золотой раме над камином. Леди Эмили умерла пятнадцать лет назад, когда рожала третьего ребенка – он появился на свет мертвым. В то время Сесилии было только три годика, а Энтони – пять. Энтони унаследовал от матери светло-русые волосы и бледные молочно-голубые глаза. Он обладал тонкими миловидными чертами, но в отличие от хрупкой и нежной женщины на портрете, источавшей почти ангельское смирение, его лицо частенько искажала насмешливая гримаса, выдававшая в нем избалованного ироничного молодого человека, привыкшего смотреть на мир свысока.

– Ну что же ты, сестричка? – поддразнил он Сесилию. – Где твои хорошие манеры? Разве ты не понимаешь, что после утомительного морского путешествия нашему родственнику нужно как следует подкрепиться? Или его неожиданное появление в нашем доме заставило тебя забыть про светский этикет?

Сесилия засмеялась, не обращая внимания на игривый тон брата.

– Разумеется, наш кузен должен остаться на ужин! – Она кокетливо стрельнула глазками в Стивена Берка. Анемон десятки раз видела, как она отрабатывала этот взгляд перед зеркалом. – О, мистер Берк, обещайте, что останетесь! Боже мой, «мистер Берк»… это звучит слишком официально, правда? Можно, я буду называть вас Стивен? Все-таки мы с вами родственники.

– Конечно. – Губы Стивена Берка скривились в усмешке. Сесилия села на голубой диван из узорного шелка, а он продолжал стоять – высокий и широкоплечий. Лорд Пелхам и виконт меркли в присутствии Стивена Берка. – А что касается ужина, – продолжал он все тем же холодным тоном, – то я с радостью останусь. Вообще говоря, ваш отец пошел еще дальше. Он пригласил меня пожить у вас до моего отъезда из Лондона.

– О, это замечательно!

Одна лишь Анемон заметила испуганный взгляд графа. Сесилия была в явном восторге от того, что Стивен Берк будет у них гостить. Энтони тоже обрадовало это известие. Шагнув вперед, виконт заговорил в своей обычной бесцеремонной манере:

– Значит, будешь ездить со мной, старина, по клубам и прочим местам. Сегодня я ужинаю не дома – давно получил приглашение и, сам понимаешь, не могу отказаться. Но завтра я введу тебя в курс дел. Вот уж повеселимся!

– Вероятно, – Стивен взглянул на графа Пелхама, – я недолго задержусь в Лондоне. – В голосе его послышались резкие нотки. – Я надеюсь быстро управиться с делами.

– Д-да. Конечно. – Граф отвел глаза от сурового немигающего взгляда Стивена и, взяв графин с хересом, налил себе еще рюмку. – Не волнуйся, мальчик мой. Все будет хорошо. Я уверен, что ты получишь то, за чем приехал в Лондон.

Стивен Берк допил свой херес.

– Надеюсь на это, дядя. Я не из тех, кто спокойно переносит разочарования. Любая отсрочка или неудача приводят меня в ярость. А в ярости я страшен. Под горячую руку мне лучше не попадаться.

Сесилия засмеялась, не заметив, как побледнел ее отец при этих словах.

– Я постараюсь никогда не сердить вас, кузен, – прощебетала она с милой улыбкой. – Ой, я же перепугаюсь до смерти, если вы обратите свой гнев на меня!

Американец задумчиво посмотрел на Сесилию. Анемон видела, как сузились его глаза.

– Надеюсь, мне не придется этого делать, кузина, – тихо проговорил он.

Лорд Пелхам трясущимися руками поставил свою рюмку на столик возле дивана.