Сари Робинс - Все мужчины негодяи?

– Вы скучаете по нему?

Эвелина посмотрела на малиновку, которая вспорхнула на верхнюю ветку дерева. Под ее весом ветка наклонилась и раскачивалась, но птица не улетала.

– А вы тяжело переживали смерть вашего отца? – вопросом на вопрос ответила девушка.

– Он был главой нашей семьи. Все и вся вращалось вокруг него. Когда его не стало, все переменилось. – На мгновение лорд Баркли замолчал. Он стоял, не шевелясь, задумчиво вглядываясь вдаль. А затем резко повернулся к Эвелине и пожал плечами. – Но нельзя сказать, что его смерть была неожиданностью для нас.

Они продолжили путь по тропинке вдоль берега. Эвелине нравилась походка молодого маркиза. Он двигался с врожденной неуловимой грацией – естественной и неподражаемой.

Под ногами у них скрипела еловая хвоя. Девушка глубоко вдохнула приятный хвойный запах, который любила с детства.

– Ваш отец долго болел? – спокойно спросил молодой человек.

Эвелина будто оцепенела. Болел? Он и часа не протянул после того, как однажды вернулся домой весь избитый и окровавленный. А из раны в боку сочилась кровь, с каждой струйкой которой из него как будто вытекала жизнь. Эвелина как сейчас слышала его хриплое дыхание, когда он умирал у нее на руках. Хотя она прижимала руку к повязке, горячая алая жидкость продолжала струиться сквозь нее, образуя на полу ужасную темную лужу. Девушка вздрогнула и учащенно задышала. Широко раскрыв глаза и едва сдерживая слезы, она застыла с выражением отчаяния на лице, неподвижно уставясь в одну точку.

– Вам нехорошо?

– Нет. – Комок подступил у нее к горлу. Пытаясь сосредоточиться, она посмотрела на утку с пятью крошечными желтыми утятами, которые медленно плыли по зеленой глади пруда.

Маркиз произнес что-то еще. Но Эвелина не слышала, погруженная в воспоминания. Она думала о том страшном дне и о предсмертной просьбе своего отца. Наконец она часто заморгала, заставив себя очнуться и вернуться к реальности.

– Извините, вы что-то сказали?

– Я спросил: вы были с ним близки?

– Близки? – Она еще не окончательно пришла в себя и продолжала думать о смерти отца. В ее памяти снова всплыло все – вплоть до мельчайших подробностей, вплоть до его последнего вздоха.

– Вы были близки с вашим отцом? – терпеливо повторил маркиз.

Эвелина тяжело вздохнула, стараясь вспомнить свою Прежнюю жизнь.

– Папа много работал. Много ездил по свету. Он был очень… занятым человеком. Иногда он не бывал дома неделями. Но он был моим отцом. Моим единственным родителем. Ну, не считая Салли…

– Салли?

Что-то шевельнулось у Эвелины в груди при одной мысли о веселом, румяном человеке, который старался заменить ей отца и мать.

– Это управляющий делами моего отца.

– И вы с ним сблизились?

– Очень сильно. Он практически вырастил меня.

– Какое отношение он имел к вашему воспитанию?

– Моя мать, ну… она не была создана для того, чтобы быть женой дипломата.

– Как это?

– Она ненавидела все эти перемены и переезды. Я знаю, ей не нравилось жить за пределами Англии. Каждый раз, когда отец получал новое назначение, у нее начиналась истерика. Она не могла привыкнуть к новым обычаям, новым людям, даже к новым домам. Она была англичанкой до мозга костей. И ей хотелось, чтобы все на свете тоже были англичанами.

– Есть такие семьи, которые остаются в Англии, пока глава семьи служит за границей.

– Но у нас было по-другому. Отцу хотелось, чтобы мы никогда не разлучались.

– Однако кочевать с места на место… Не иметь никакой стабильности в жизни…

– Ну и что в этом плохого? Зато я знакомилась с замечательными людьми, могла посещать экзотические страны.

– И где сейчас этот Салли?

Небо у них над годовой заволокло тучами, солнце скрылось. Эвелина оглянулась и увидела, что мисс Миртл и верзила лакей остановились неподалеку – так близко, что могли услышать их беседу.

– Вы думаете, будет гроза?

– Вряд ли, – сказал лорд Баркли, поигрывая набалдашником своей эбонитовой трости.

– Так когда же я буду иметь честь познакомиться с Салли?

– Не могу с вами согласиться. Мне кажется, начинается дождь, Нам лучше возвратиться назад, а то ваша матушка будет метать громы и молнии.

– Поздно, – небрежно заметил он, приветливо кивнув двум дамам – леди Баркли и леди Фонтейн, которые приближались к ним.

Миновав. Джастина с Эвелиной, обе дамы заговорщически переглянулись и принялись возбужденно перешептываться.

Маркиз осторожно заговорил:

– Ваше стремление к уединению мне вполне понятно. Но я осмелюсь просить вас, чтобы вы согласились составить мне компанию сегодня вечером, мисс Амхерст. Видите ли, мне нужна ваша помощь.

– Чем же я могу вам помочь? – с сомнением в голосе спросила Эвелина.

– Вы можете защитить меня от вереницы молодых крошек, которых моя мать будет расхваливать на все лады. Не важно, что матушка говорила до этого – эта женщина ведет против меня военную кампанию. А я занимаю оборонительную позицию в окопах.

– Ну что ж, в таком случае могу вам только посочувствовать. Я сама не хочу выходить замуж. Однако я не понимаю, чем я в этой ситуации могу быть вам полезна.

– Ваш траур, а также мои обязанности вашего сопровождающего оградят меня от нежелательного внимания со стороны дам.

Эвелина подняла бровь.

– И возбудят нездоровый интерес совсем иного рода.

– Ну и что плохого, если все подумают, что я вами интересуюсь? Главное – мы с вами знаем истинное положение вещей. – Он развел руками, – Мамаши, озабоченные тем, чтобы сбыть с рук своих дочек, на время оставят меня в покое. А моя мать…

– Будет готова, меня придушить!

– Прошу вас!

Эвелина посмотрела в его полные мольбы зеленовато-серые глаза. Эти несколько дней молодой маркиз был очень внимателен к ней и к ее положению, а его мать вела себя, как зубастая гарпия…

– Хорошо. Немного развлечений, которые предлагает светское общество, мне не повредят.

– Благодарю вас.

Дальше они шли молча.

Лорд Баркли в задумчивости потер подбородок.

– Знаете ли, это практически первый случай, когда я самым вопиющим образом ослушался свою мать. Кажется, вы оказываете на меня дурное влияние, мисс Амхерст.

– Подчас один небольшой грех оказывается полезен. Он закаляет волю и формирует характер.

– Или становится первым шагом на дороге в ад.

– А разве то, как вы живете сейчас, – это не ад?

Они обменялись улыбками.

В этот момент где-то вдали послышались раскаты грома.

– Насчет погоды вы не ошиблись. – Маркиз посмотрел на небо. Темные тучи сгрудились на горизонте.

– Я всегда умела предчувствовать приближающуюся грозу.