Джейн Фэйзер - Любовь на всю жизнь

Оливия вытащила ночную рубашку. Хозяин судна был высоким мужчиной, и рубашка вполне может послужить ей платьем. Потребовалось немного времени, чтобы натянуть ее через голову и завязать шелковые ленты кружевного воротничка. Рукава, правда, оказались слишком длинными и широкими, и ей пришлось закатать их до самого локтя, а подол выглядел чрезмерно широким, но даже в этом импровизированном платье она уже не чувствовала себя беззащитной. Вновь покопавшись в белье, Оливия вытащила темно-красный платок. Из него вышел вполне сносный пояс, позволивший хоть как-то подобрать объемные складки,

На переборке над мраморным умывальником висело зеркало, и Оливия принялась с пристрастием рассматривать себя. Выглядела она бледнее, чем обычно; черные глаза теперь казались просто огромными, и под ними залегли темные тени. Ее нос — удлиненный фамильный нос Гренвиллов — сегодня выдавался особенно сильно.

Взяв лежавший на умывальнике гребень из слоновой кости, Оливия принялась расчесывать волосы. Черные кудри были безнадежно спутаны и противились любой попытке привести их в порядок. Хорошо бы вымыть голову: волосы выглядели тусклыми и безжизненными, как у прикованного к постели инвалида.

Да, выглядит она не слишком хорошо. Какая-то болезненная и неряшливая, как будто ее только что извлекли из-под камней. Неожиданно раны Оливии засаднило, заныло и бедро.

Она слегка коснулась бедра и, обнаружив там плотную повязку, вновь залилась краской. Владелец судна мыл ее и помогал отправлять жизненно важные потребности! Она вдруг вновь ощутила его руки на своем теле… Он называл себя врачом, но таких врачей Оливия прежде никогда не встречала.

И что он предлагал ей перед тем, как уйти? Что-то такое, что якобы она желала и сама. Он говорил загадками, но его слова тем не менее запали ей в душу.

Загадки должны быть решены. Оливия быстро отбросила гребень и откинула спутанные волосы. Чтобы стянуть непослушные кудри, она использовала еще один из льняных платков Энтони, на этот раз синий, и вновь посмотрелась в зеркало. Несколько раз куснув губы, надеясь, что от этого они станут ярче, Оливия затем с той же целью ущипнула себя за щеки. Бесполезно.

Она отвернулась от зеркала, покусывая ноготь большого пальца. Он говорил, что покажет ей такое, чего дочь лорда Гренвилла никогда бы не увидела в обычных обстоятельствах. Опять загадки.

И почему она все еще ощущает какую-то отчужденность? Скользящее по волнам судно, теплые солнечные лучи на лице и охватившее ее странное предчувствие — все это реально и ощутимо, а вот то, что окружало ее перед роковым шагом в пустоту, — очень-очень далеко.

Перед ее мысленным взором возник образ Фиби. Подруга с тревогой смотрела на нее своими круглыми голубыми глазами, волосы ее, как всегда, разметались. Судя по всему, она с ума сходит от беспокойства по поводу того, что Оливии уже нет в живых.

Девушка посмотрела на колечко. Если бы она могла послать его Фиби, тем самым успокоив ее! Оливия вновь взглянула на сверкающее море. Как бы ей пригодился сейчас почтовый голубь, но, к сожалению, у нее не было привычки везде носить с собой этих птиц.

Тревога Оливии вдруг разом улеглась. Она ничего не могла сделать, чтобы как-то рассеять страхи Фиби, и потому перестала переживать понапрасну. От обилия солнечного света и пряных ароматов моря душу ее переполняли разные чувства. Ликование. Обещание. Предвкушение.

Глава 2

-Миледи, лорд Карл плачет, — тихо и как-то нерешительно сказала нянька, остановившись в дверях. Маркиза Гренвилл тем временем расхаживала по галерее, останавливаясь у каждого открытого окна, чтобы взглянуть на раскинувшийся внизу сад, дремлющий под лучами яркого солнца.

Фиби прижала руку к груди — хныканье ребенка тут же отозвалось приливом молока.

— Дай-ка сюда. — Она взяла младенца на руки и ткнулась носом в его пухлую щечку. — У него режутся зубки? Щека такая красная.

— Думаю, так оно и есть, миледи. Я втерла немного гвоздичного масла ему в десны, чтобы снять боль.

Фиби кивнула, присела на широкое мягкое сиденье у окна и расстегнула лиф платья. Ребенок, не переставая плакать, тотчас жадно приник к источнику пищи.

— Николае все еще спит?

— Да, миледи. Я приведу его к вам, как только он проснется.

— Наигрался сегодня утром, — заметила Фиби не без гордости.

— Он прямо-таки маленький чертенок… просто сгусток энергии! — подхватила нянька с одобрением. Затем почтительно присела в реверансе и направилась к выходу.

— От лорда Гренвилла еще не было вестей? — спросила Фиби, прекрасно понимая, что в случае чего ей немедленно бы сообщили.

— К сожалению, нет, миледи. Сержант Крэмптон полагает, что его светлость сейчас в Вестминстере, но он послал еще одного гонца в Мейдстоун, дабы разузнать, не присоединился ли его светлость к лорду Ферфаксу.

Фиби вздохнула, и ребенок, выпустив сосок, негодующе вскрикнул.

— Постарайтесь не волноваться, миледи, — с беспокойством сказала нянька. — Иначе молока станет меньше или оно и вовсе исчезнет.

Фиби попыталась успокоиться и вновь поднесла ребенка к груди.

— У Джайлза нет вестей от поисковых отрядов с острова? — задала она еще один вопрос, заранее зная ответ. Джайлз Крэмптон, верный помощник ее мужа с начала войны, немедленно сообщил бы, случись что-либо заслуживающее внимания.

— Нет, мадам. — Нянька снова присела в реверансе и вышла.

Но кто-нибудь должен же был видеть Оливию! Фиби погладила малютку по головке, пытаясь успокоить его, несмотря на собственное смятение. Не могла же подруга просто исчезнуть с лица земли? Она не взяла лошадь, а значит, не могла уйти слишком далеко. И кроме того, остров так мал. Неужели ее похитили?

О, не дай Бог! Несколько лет назад, в начале этой бесконечной войны, уже была попытка похитить Оливию и потребовать за нее выкуп. Похититель украл не ту девушку… вернее, как можно заключить теперь, именно ту, которую нужно, поскольку племянница лорда Гренвилла Порция стала необыкновенно счастливой женой бывшего похитителя.

В отсутствие Кейто Фиби чувствовала себя ответственной за все на свете. Конечно, он не стал бы упрекать ее ни в чем, но Оливия была его дочерью и одновременно ее ближайшей подругой. Мало того, в отсутствие лорда Гренвилла леди Гренвилл должна замещать его во всех домашних делах. Впрочем, Кейто никогда не возражал против того, что Оливия гуляет в одиночестве. Остров был безопасен: его оккупировали верные парламенту войска, жители не оказывали никакого сопротивления, хотя по большей части принадлежали к стойким роялистам, а заключение короля в Карисбрукском замке осуществлялось с максимальной почтительностью.