Элизабет Торнтон - Добродетельная леди

– Мой дорогой, она квакерша.

– И что из того?

– Точно не знаю. Но вы не находите ее немного... излишне пуританской?

– Как это?

– Ну, например, платья, которые мы заказали, прислали на этой неделе – превосходные, очень красивые, скромные платья для юной леди, вступающей в свой первый сезон. Они ей удивительно к лицу. Но знаете, когда она стала носить их, я поняла, что в них что-то не так.

– И?..

– Через некоторое время я заметила, что каждое платье с вырезом, ниже вот такого... – леди Эстер провела линию немного ниже шеи, – было закрыто куском кружева.

– Это просто доказывает, что у моей племянницы даже в таком юном возрасте должные представления о скромности.

– О Боже, да вы изменились, – возразила леди Эстер. – Но есть еще и другое. Брайони честна до грубости. Никто не осмеливается спросить ее мнения ни по какому вопросу, потому что она высказывает его, совершенно не задумываясь о последствиях.

– Ну, это просто смешно. Если вы спрашиваете ее мнение, почему девочка обязательно должна сообщить его вам завуалированным? Мне она кажется очень непосредственной!

– О, да, но в светском обществе так не делают. Ей нужно многому научиться. И я уверена, что нашла идеальное решение. – Она улыбнулась с явным удовлетворением.

– И какое же? – поинтересовался он.

– Я спросила нашу дочь, не хочет ли она стать наставницей Брайони и показать ей, как нужно вести себя в обществе.

Сэр Джон потерял дар речи. Наконец он смог выдавить:

– О чем вы думаете, мадам? Наша дочь не смогла бы и оборванной торговке рыбой показать, как вести себя в свете. Брайони не нужны советы Харриет.

– Не будьте таким бестолковым, болван вы эдакий. – Слова были грубы, но она сказала их так нежно! – Харриет будет показывать Брайони пример. И она вряд ли станет демонстрировать ей дурные поступки, так ведь?

– Эстер, надеюсь, вы знаете, что собираетесь делать. У меня есть серьезные опасения насчет этой дурацкой идеи. Мне кажется, вы должны придумать что-то другое.

– Но, Джон, Харриет слишком упряма, чтобы принять замечания от такой добропорядочной и чопорной девушки, как Брайони.

– Вот именно!

– Неужели вы такого низкого мнения о нашей дочери, сэр, что заранее осуждаете ее? – В глазах леди Эстер блеснула недружелюбная искорка.

– Конечно, нет, любовь моя, – примирительно ответил сэр Джон. – Нет необходимости защищать от меня вашего детеныша. Я просто хочу, чтобы она была больше похожа на свою мать.

– Но она похожа на вас. Сколько раз мне нужно это повторять? И именно потому, что она похожа на вас, я нахожу ее в высшей степени... о... привлекательной и самой очаровательной из всех наших детей.

– Эстер!

– О нет, не упрекайте меня, я просто честна, а ведь это добродетель, которую вы, по вашему признанию, так цените. Харриет немного несдержанна – ну, может быть, это преуменьшение, – но она такая веселая, жизнерадостная девочка. Это именно те качества, которыми я восхищалась в вас, когда мы впервые встретились. О, Джон, вы были таким... живым. – Она импульсивно протянула руку, чтобы прикоснуться к его руке. – Я не хочу, чтобы ее дух был сломлен.

– Этого не будет, любовь моя, – успокаивающе произнес он, накрывая ее изящную ладонь своей сильной рукой. Через секунду его пальцы крепче сжали ее руку, и он притянул ее к себе на колени. – И вы уверены, что этот стареющий, достойный осуждения плут менее живой, чем когда-то?

– Только чуть-чуть! – Она игриво посмотрела на него.

– Тогда, мадам жена, я исправлю это заблуждение немедленно. – И он заключил леди Эстер в объятия.

– Обратите внимание, – сказала мисс Харриет Гренфелл. Две пары глаз напряженно следили за каждым ее движением. – Все должно быть сделано с величайшим изяществом. Берешь табакерку в правую руку, – она достала маленькую овальную коробочку чеканного серебра, – и перекладываешь в левую, вот так. Потом ударяешь по табакерке указательным пальцем правой руки. – Она ловко ударила по крышке коробочки. – Теперь, Вернон, смотри внимательно. Это самая сложная часть. Открываешь табакерку быстрым движением большого пальца левой руки. – Она открыла ее натренированным жестом. – Запястье должно быть расслаблено. Если ты откроешь табакерку слишком поспешно, можешь рассыпать содержимое и станешь посмешищем. Теперь предложи табакерку своим ближайшим соседям. – Она протянула открытую табакерку. – Возьми немного, – предложила она.

Брайони заглянула в коробочку.

– Похоже на корицу. А как мне это взять?

– Вот так, – ответил ее брат, гордясь своими познаниями. – Всего лишь щепотка между большим и указательным пальцами. – Ища поддержки, он взглянул на Харриет, которая одобрительно кивнула. Брайони последовала его примеру. – Я смотрел, как лорд Рейвенсворт нюхал табак на балу, – сказал Вернон в виде объяснения. При звуке этого имени Брайони навострила уши.

– Нет. Не клади прямо в нос, – предостерегла Харриет. – Сначала немного разотри между пальцами. Теперь аккуратно втяни сначала одной ноздрей, потом другой, вот так, – продемонстрировала Харриет. Ее зрители подчинились.

– Довольно приятно, – сказала Брайони и со следующим вдохом оглушительно чихнула. Она застенчиво улыбнулась. – Что я сделала не так?

– Ты взяла слишком много, – заметил Вернон с высоты своих познаний.

– Я научусь, когда попрактикуюсь, – пообещала Брайони.

– О нет, ты не научишься, сестренка. Нюхать табак – это занятие для джентльменов.

– Как это? – Она посмотрела на Харриет, ища поддержки. Харриет пожала плечами.

– Одна из тех необъяснимых традиций, которые господствуют в светском обществе и которым мы должны подчиняться. Некоторые дамы не обращают внимания на правила, но это в основном пожилые герцогини, и они не связаны теми условностями, которым подчиняются такие дебютантки, как мы.

Часы на полке над мраморным камином пробили час.

Это встревожило Вернона.

– Провались ты! Мой наставник ждет меня, и я не могу задерживаться. У меня проблемы с греческим – этот отвратительный Эсхил, ну, вы знаете. Прошу прощения, дамы. – Он повернулся, чтобы покинуть маленькую желтую гостиную, которой пользовались только младшие члены семьи. У двери он обернулся: – Брайони, ты не могла бы уделить мне часок сегодня вечером, чтобы повторить со мной то, чему мистер Кит с таким трудом учит меня? Твои объяснения гораздо понятнее.

– Могу, если ты считаешь это полезным, но я люблю этот язык, и обучать тебя доставит мне страдание, – поддразнила Брайони.

Он проигнорировал подтрунивание сестры.

– И, кузина Харриет, могу я также попросить вас продолжить инструктировать меня в изящном искусстве нюхать табак?