Барбара Картленд - Спящая красавица

Она сжала его пальцы и попросила:

— Расскажите мне о Стрекозе. Вы ездили на ней, пока меня не было? Она все так же хорошо прыгает, как раньше?

Граф ответил на все ее вопросы.

Он был исключительно хороший наездник, и все лошади в его конюшнях имели прекрасную родословную.

К тому времени, когда они подъехали к адвокатской конторе, Оделле еще больше захотелось покататься верхом перед завтраком вместе с отцом.

Но пока это было невозможно. В адвокатской конторе их встретили с почтительными поклонами и проводили в кабинет старшего партнера.

Оделла не могла не заметить, что к ней обращаются с большей предупредительностью, нежели к отцу, и невольно подумала — не ее ли неожиданное богатство тому причиной?

«Это неподобающие мысли!» — строго одернула она себя.

И все же за полтора часа, проведенные в конторе, Оделла еще не раз имела случай в этом убедиться.

На обратном пути на Гросвенор-сквер она не знала, что говорить.

Даже в самых безумных своих мечтах она не могла вообразить, что у нее будет так много денег.

И не исключено, что их станет намного больше.

Мистер Халлетт, старший партнер, весьма доходчиво объяснил ей все относительно акций.

Когда крестный отец бабушки оставил их ей, они фактически ничего не стоили.

Фирма, в которую были вложены деньги, занималась бурением нефтяных скважин, а это требует немалых затрат.

Прошел год, но ни в одной из них не была найдена нефть.

— Имелась поэтому, — говорил мистер Халлетт, — возможность, что они будут ликвидированы, то есть закрыты, и ваша бабушка, получив из Америки акции, видимо, положила их в банк и, попросту говоря, забыла о них.

Все это казалось совершенно невероятной историей, и Оделла спросила нетерпеливо:

— И что же случилось?

— До смерти вашей бабушки — ничего, — сказал мистер Халлетт. — Разумеется, доходы по акциям были подсчитаны прежде, чем ваша мать вступила во владение ими.

— Мама никогда не упоминала о них! — воскликнула Оделла.

Она посмотрела на отца, а он улыбнулся и сказал:

— Мы совершенно искренне были убеждены, что они ничего не стоят и фирма вот-вот обанкротится.

— Только после смерти вашей матушки, — продолжал мистер Халлетт, — мы вспомнили о них и, чтобы оценить ее актив, послали запрос.

Он посмотрел на графа и добавил:

— Как вы помните, милорд, следуя вашим инструкциям, мы написали в Америку с целью выяснить, какова ситуация на сегодняшний день.

— Признаюсь, — сказал граф, — что я был уверен — это будет пустая трата времени и денег на почтовые отправления!

Мистер Халлетт улыбнулся.

— Когда спустя некоторое время мы получили ответ, то были потрясены — в особенности его светлость!

— Я был в изумлении! — подтвердил граф и, посмотрев на Оделлу, добавил: — Ты уже уехала во Флоренцию, моя дорогая, поэтому мы решили пока не тревожить тебя своими открытиями.

— Все равно бы я вам не поверила! — заявила Оделла. — Это звучит слишком фантастично, чтобы быть правдой!

— Мой партнер именно так и подумал, — сказал мистер Халлетт. — И, как уже убедился его светлость, за прошлый год акции поднялись в цене вдвое и, вероятно, будут расти еще и еще!

Он опустил взгляд на бумаги, лежащие перед ним, и сказал:

— Мне кажется, миледи, вам стоит самой посмотреть, каково состояние этой компании на данный момент.

Он через стол передал бумаги Оделле, которая могла только тупо смотреть на колонки цифр, ничего в них не понимая.

Уже в экипаже она сказала отцу довольно испуганным голосом:

— Что мы будем делать с такими большими деньгами, папа?

— Прежде всего, — ответил граф, — следует поменьше болтать об этом. Чем меньше людей будет знать, как ты богата, тем лучше!

— Именно этого мне и хотелось бы, — сказала Оделла. — Но люди начнут сплетничать…

Она думала о мачехе.

Графиня наверняка захочет поделиться этим известием с друзьями, а те расскажут своим друзьям.

Тогда во всем Лондоне не сыщется человека, который не знал бы о том, что она — богатая наследница.

Оделла порывисто повернулась к отцу.

— Пожалуйста, папа, заставьте мачеху пообещать, что она никому не расскажет об этих деньгах.

— Я уже сказал Эсме, что необходимо сохранить это в тайне, — ответил граф. Голос его, однако, звучал не очень уверенно.

Оделла подумала, что на самом деле он прекрасно осознает: его супруга, раззвонит об этом повсюду.

Она не могла отказать себе в удовольствии представить друзьям девушку, на которую те должны обратить особенное внимание.

Они долго ехали в молчании, которое показалось вечностью, и наконец Оделла сказала:

— Это — большая ответственность, папа, и вы должны будете мне помочь.

— Разумеется, я тебе помогу, — ответил ее отец. — Я не позволю, чтобы эта история причинила беспокойство моей любимой дочери, особенно когда она только что вернулась домой.

Он помолчал немного и продолжал:

— Когда ты немного осмотришься, мы обсудим этот вопрос, исходя из тех способов потратить деньги, которые одобрила бы твоя мать.

— Если удастся сделать так, как она хотела, я буду меньше бояться, — сказала Оделла.

— Ты — весьма здравомыслящее дитя, — одобрительно кивнул граф.

Когда экипаж подъехал к Гросвенор-сквер, он посмотрел на часы.

— Я опаздываю в Палату лордов, — сказал он, — и хочу, милая, чтобы ты взяла эти бумаги, отнесла их ко мне в спальню и положила в верхний ящик моего туалетного столика.

Оделла знала, что в этом ящике отец хранит свои гребни из слоновой кости.

Над столиком он повесил великолепное зеркало эпохи Георга III.

— Я прошу тебя сделать это, — продолжал граф, потому что не хочу, чтобы кто-нибудь в доме, включая моего секретаря, видел их. Когда я вернусь, то уберу их в свой сейф.

В спальне у графа был его личный сейф, в котором он хранил собственные деньги и фамильные драгоценности.

— Хорошо, папа, — согласилась Оделла. — Только потом не показывайте их никому.

Говоря это, она думала о мачехе; словно угадав ее мысли, граф произнес:

— Я обещаю уберечь их от всех любопытных глаз.

Лошади остановились возле Шэлфорд-Хаус, и Оделла поцеловала отца.

— Спасибо, папа, — сказала она. — И, пожалуйста, возвращайтесь пораньше, если сможете.

— Я постараюсь, — пообещал граф. — Но, к сожалению, некоторые мои коллеги очень многоречивы!

Оделла засмеялась; лакей открыл дверцу, и она вышла наружу.

Помахав рукой вслед отъезжающему экипажу, Оделла сунула бумаги под мышку и вошла в дом.

Она боялась, что встретит мачеху и та заставит ее показать, что за бумаги она несет.

Поэтому Оделла быстро взбежала по лестнице и направилась прямо в спальню отца.