Сюзан Таннер - Пленник мечты

— Есть выгоды для тех, чья верность не совсем крепка.

— Какой ценой? — тихо спросил он, все еще изображая большую страсть к розовым вершинам грудей. Его мозг, однако, работал четко. Сколько интереса он должен продемонстрировать по этому поводу? Насколько глупым мог он позволить ей считать себя?

— Совсем небольшой, — почти шепотом произнесла Беатрис, почувствовав трепетное дрожание у себя между ног. Как она хотела этого мужчину! Она страстно мечтала прижаться к нему, наслаждаться им, владеть им.

— И что я должен делать, чтобы получить выгоды? — Независимо от него, полный страсти взгляд ее глаз вызывал у него ответное желание.

— Предоставлять приют для путешественников. Закрывать иногда глаза на то, что идет с юга. — Вот, она почти сказала все, и в его лице не промелькнуло ни ярости, ни отвращения. — Из Англии, — договорила она наконец, уже открыто.

— И кем могут быть эти путешественники? — Он попытался узнать имена тех, кто тайно путешествовал между шотландским королевским двором и английским.

Беатрис пожала плечами:

— Какое это имеет значение? Золото идет в твои карманы, в твоем распоряжении — большая власть.

— Власть при шотландском дворе?

— Да.

Его разгорячившаяся кровь сразу же охладела при этом ответе. Это могло только означать, что кто-то из наиболее могущественных представителей знати является верноподданным Англии. Он помолчал некоторое время, делая вид, что размышляет над ее словами.

— Люди теряют от интриг головы.

Беатрис ощутила дистанцию, которую он установил между ними. Неужели он боялся? Она не могла вообразить такого. Эта мысль охладила ее пыл. Гавин Макамлейд — трус? Нет, не может быть, и она пояснила более осторожно:

— Я говорю не об интригах, а просто о том, чтобы не обращать внимания на некоторые вещи.

— Для этого есть возможности, — ответил он, — но надо основательно обдумать, прежде чем взять этот курс.

— Время есть, — сказала Беатрис, — но оно ограничено. — Нет, он не был трусом, просто осторожный. Как и подобает благоразумному человеку. Она подняла руку и прикоснулась к его бровям. Ощущение его кожи под ее пальцами было таким волнующим.

— Уже поздно, — выдохнула она. — Ты мог бы обдумать все при более приятных обстоятельствах.

— Если бы тебя так надежно не охраняли, — напомнил Гавин, мысленно благословляя Кирен, — то можно было бы.

Беатрис прижалась сильнее, подняв к нему свое лицо.

— От охраны можно ускользнуть.

Гавину пришлось прижаться к ее губам своими.

— Да, можно, но твоя репутация. Я бы не хотел, чтобы она оказалась запятнанной в этом доме.

Она жадно впилась в его губы, когда он хотел отодвинуться от нее, но его слова проникли сквозь покров ее страсти, завладев ее мыслями. Почему он так заботится о ее репутации? Если только… Может, он намеревается жениться? Эта мысль была интригующей, иметь такого мужчину каждую ночь в своей постели. Идея возбудила ее.

Гавин отстранил ее от себя и поднялся:

— Желаю счастливых снов, моя леди. Буду думать над твоими словами.

Беатрис посмотрела на руку, которую он ей протянул, взяла ее и нехотя встала.

— Думай, только не слишком долго, — предупредила она. — И не заставляй меня ждать слишком долго.

Когда Беатрис пошла к лестнице, Лесли быстро скрылась в темном углу и вернулась к себе в комнату. Эта шлюха проиграла, не смогла отвлечь ее сына от Риа Макамлейд. Лесли видела это в его глазах, когда он смотрел на уходившую женщину. Они были холодными и задумчивыми, в них не было страсти. Нет, он не предпочел леди Беатрис отродью Макамлейда. И поэтому Риа Макамлейд должна умереть. Если они хотят добиться успеха, то нужно устранить все препятствия. Гавин не понимал, что она мешала, но это неважно. Ее можно легко убрать.

***

Кирен не знала, как замедлить развитие событий, которое началось с появлением Беатрис, она даже не знала, стоит ли попытаться. Она стремилась прежде всего позаботиться о Гавине Макамлейде и молоденькой Риа. Но теперь все произойдет так, как произойдет, и хотя ей была известна часть из того, что должно случиться, она не знала всего. В одном она была уверена — полученные раны будут долго затягиваться.

В гонце, прибывшем вечером, она увидела еще одно звено в развитии событий. Она наблюдала за лицом Гавина, когда он отодвинул от себя тарелку с жареной свининой и стал читать письмо. Она заметила торжествующий взгляд, который он бросил на Салека, передавая ему свиток.

В тот вечер ей удалось узнать правду от Салека в его спальне. Она отослала Гьёрсал с каким-то поручением, чтобы можно было поговорить с ним наедине.

Увернувшись от целой дюжины вопросов, Салек наконец поднял руки в знак поражения.

— Мадам, счастье, что я люблю вас, иначе я бы удушил вас. Письмо это, конечно, из дворца. Оба, и Джеймс V и его регент, дали согласие на помолвку Гавина с Риа Макамлейд.

Кирен побледнела, хотя это было не так и неожиданно.

— Ну и что теперь? Он будет ухаживать за девушкой, или у нее нет выбора?

— Да уж, — проворчал Салек, — ее выбор во всем, хотя мне это и не нравится. Только вот нет времени.

— И до какого момента ты считаешь часы?

Салек походил по комнате, потом вернулся.

— До появления Лаоклейна Макамлейда здесь, в Чарене. Когда он появится, вместе с ним появится смерть. Кто-то из них не доживет да восхода солнца.

— А какая польза Гавину, если Риа потеряет невинность?

— Если Гавин убьет Макамлейда, защищая свой брак с Риа, то он избежит гнева короны. Если же он убьет отца, спасающего свою дочь, ему не будет спасения.

— В том и другом случае, — неторопливо произнесла Кирен, — Гавин Макамлейд потеряет то, что он считает самым дорогим.

Салек взглянул на нее так, словно она была сумасшедшей.

— Нет. Если Лаоклейн Макамлейд будет убит, то Гавин получит Галлхиел и Риа. А он стремится получить только ее и замок.

— Если Лаоклейн Макамлейд погибнет от руки Гавина, то Гавин навсегда потеряет девушку, — решительно произнесла Кирен. — А ее он страстно желает, больше, чем какой-то замок в Шотландии. Запомни хорошенько мои слова, Салек, Гавин больше всего любит не Галлхиел.

В этот момент в комнату вошла Гьёрсал и посмотрела на них.

— Мама? — тихо спросила она, чувствуя установившуюся между ними напряженность.

— Все хорошо, Гьёрсал, — Кирен в последний раз взглянула на Салека, — Гавин чувствует к Риа то же, что ты чувствуешь к Гьёрсал. Как будет к тебе относиться Гьёрсал, если на твоих руках будет моя кровь?

У Салека похолодело внутри, когда дверь за матерью его жены закрылась. Он крепко схватил Гьёрсал в свои объятия, и она стала сопротивляться силе обхвативших ее рук. Он не отпустил ее, но объятие стало нежным и любовным.